Гера. Детектив полностью

Он провожал ее взглядом и улыбался. Так бывает, что какие-то моменты жизни остаются в памяти навсегда. Ярко, с мельчайшими деталями. И всякий раз, вспоминая их, вдруг ощущаешь удивительное состояние блаженства… Нам не нужно три обеда, чтобы быть счастливым. Это придумали уроды, но теперь они хотят заставить верить в это и нас.

Гера прошелся по коридору, останавливаясь около дверей, откуда доносились голоса лекторов. Некоторых он узнавал. Воображение сразу рисовало образ нахохлившегося толстяка или энергичного высокого, слегка сутулого говоруна, успевавшего помимо материала лекции отвечать на вопросы, отпускать шуточки и подкалывать студентов, изображая их особенности. Все дальше этот, некогда желанный мир, удалялся от студента третьего курса. Неужели он не выполнит своего обещания и не закончит два факультета.

Заказав на ходу такси, Гера поспешил к подъезду. Уже в машине у него зазвонил телефон.

— Как погода? — без предисловий спросил знакомый голос.

— Затишье перед бурей…

— Проверь такелаж.

— Нормально… вот только спинакер нужно по ветру выставить.

— И в чем проблема?

— Хочу открыть Игнатьевский фонд помощи талантливым студентам, но везде полтора месяца ждать нужно.

— Понял. Пришли мне рыбу… С Леоном терки были?

— Кинул меня.

— Ну, за это у многих на него зуб… Ладно. Не болей.

В 9:48 германская «Ласточка» мягко тронулась с Ленинградского вокзала и менее, чем за два часа долетела до Твери. Почти две сотни верст, на преодоление которых требовалось прежде несколько дней, а с учетом погодных условий могло получиться и еще больше, теперь представлялось комфортным отдыхом. Можно было поблуждать по просторам интернета и заказать такси до Бежецка, а от него до Аркадьево каких-то десять верст.

Представляясь студентом Университета, пишущем о династии Игнатьевых, имение которых было именно в Аркадьево, Гера получал всяческую поддержку и даже интерес среди жителей. У обитателей бескрайней страны пробуждалось желание знать свои корни. Да и места вокруг старинного городка, который по возрасту мог потягаться со столицей, были чудные. Река Молога, набрав силу в озерах Верестово и Равленское, растекалась у Бежецка и, собирая по дороге мелкие и крупные речушки уходила в Рыбинку. Прячась среди болот, озер и сосновых лесов, она еще хранила в себе и рыбу, и чистую воду. Лед становился уже в ноябре и по нему катились сани до апреля. Иногда Молога разливалась не несколько сотен метров, чем удивляла туристов, которые уже заезжали сюда, привлекаемые дивной красотой этих мест.

Хотя и сегодня бежечан с бежечанками насчитывалось всего около двадцати тысяч, они помнят и гордятся, что когда-то и у них был свой князь — Дмитрий Красный, внук Дмитрия Донского. В Бежецке отыскалось три отеля, из которых таксист, взявшийся довести Геру от Твери до старинного города, порекомендовал одноэтажный «Старт», как самый новый. И действительно, все было просто с иголочки. Похоже, что туризм пришел и в Бежецк. Наскоро оформив свое пребывание, Гера с тем же таксистом укатил в Аркадьево.

Окольными путями, через Семково и Федорино, они добрались до Аркадьево. Некогда большое село с барским домом теперь доживало последние дни. Заброшенные поля, рухнувшие крыши изб, печальный вид церквушки с деревцем, отчего-то облюбовавшим развалины колокольни, производили мрачное впечатление. Вслед за ушедшими жителями, отсюда уходила и жизнь. Правда, в нескольких избах, судя по огородам, еще кто-то оставался. Некоторые не могут покинуть родные стены, предпочитая разделить с ними и свою судьбу.

Заброшенное родовое гнездо Игнатьевых какие-то темные силы хотели полностью стереть с лица земли. Годы завершали злодеяние, начатое век назад пожаром революции а затем и страшной войны. Общительный таксист уже балагурил с «девчонками» лет по девяносто, проникнувшись идеей студента отыскать могилы Игнатьевых, а Гера отправился «фотографировать» развалины барского дома.

Потратив некоторое время, ему удалось отыскать намеки на парадную лестницу разрушенного строения. Каким-то чудом сохранилась большая ваза, очевидно, украшавшая подъезд к лестнице. Возможно, их была пара, а то и несколько пар, но время сохранило только одну. Очевидно, не пригодившись никому в хозяйстве, помпезная ваза так и стояла на своем месте, не тронутая революцией, коллективизацией, войной, перестройкой и декоммунизацией. Вот судьба! Причем внутри нее еще теплилась жизнь — трава и какие-то малюсенькие цветы наперекор всем бедам питались солнцем и дождями.

Хозяйственные местные жители давно растащили все, что можно было унести из некогда большого дома. Возможно, кто-то выместил на нем свою неприязнь и к барину, и всему, что над ним довлело. Возможно, кто-то тащил посуду и мебель. Возможно, кто-то отрывал и отламывал все, что можно оторвать и отломить. Возможно, потом дом стал пристанищем каких-нибудь бродяжек, а потом и на это не стал способен. Зарос бурьяном и лопухами. Потом стал медленно погружаться в землю, как в небытие.