Когда объявили о приземлении рейса из Москвы, студент уже был на выбранном наблюдательном пункте. Несмотря на межсезонье для туристов, прибывших было много. Среди них выделялся солидный мужчина лет пятидесяти, чем-то напоминавший актера Юрия Богатырева в его последнем фильме «Дон Сезар Де Базан» 1989 года, где у него была неприглядная роль короля. Те, кто познакомился с Богатыревым в роли чекиста Шилова в одной из его первых лент «Свой среди чужих, чужой среди своих», снятой Никитой Михалковым в 1974 году, были поражены переменами во внешности Богатырева. Таким был и агент по недвижимости Владимир Васильевич Кульчицкий.
В хорошем костюме и плаще он вполне походил на успешного бизнесмена, которому некогда что-то разглядывать или ожидать появления на транспортерной ленте чемодана с вещами. Налегке, с добротным «дипломатом», поглядывая свысока на толпу, словно он прилетал в Швейцарию минимум раз в неделю, Владимир Васильевич проследовал к выходу. Гера уже хотел спуститься, чтобы проверить, встречает ли кто господина или далее он поедет сам, как остановился и не покинул свой пост.
Метрах в двадцати за агентом недвижимости плелся, поглядывающий во все стороны, молодой человек с очень знакомым лицом. Это был выдававший себя за кавказца Литвинов, который пристал к Наташке в день их первой встречи…
Значит и Леон что-то знает о монетах Игнатьева! Эта новость была неприятной. Одно дело одинокий искатель кладов, другое дело криминальная команда, возглавляемая умным и безжалостным лидером, который давно завязался и с правоохранительными, и законодательными органами. У этого «спрута» длинные и сильные щупальца, и мало кто знает сколько их. И главное, Леон не выполнил свое обещание по поводу Литвинова, а деньги взял. Правда, в момент договора они были вдвоем в кабинете Леона. Бросить публичное обвинение среди братвы о том, что пацан взял деньги и дал слово, но не выполнил обещанное, что могло бы стоить авторитета, Гера не мог.
Впрочем, нет худа без добра, теперь понятна позиция Леона в деле с монетами, ну а степень осведомленности придется вычислять. На сегодня можно предполагать, что он знает Кульчицкого, и послал своего человека проследить. Интересно, как будет действовать бандит, когда увидит растерянного выбегающего из филиала банка агента по недвижимости. За собой Гера слежки не почувствовал, ни в пути, ни в маленьком городке Кур, значит, Леон о поездке Геры, скорее всего, не знает. Интересно, как долго он сможет оставаться в тени…
Вероятно, Леон дал указание своему Литвинову ждать, когда агент по недвижимости пойдет в банк, чтобы тут же его перехватить. Поскольку Кульчицкий не производит впечатление умного человека, то, как все зверушки, постарается монеты перепрятать. Вот тут в дело и должен вступить «кавказец». Возможно, у Леона уже есть открытый счет в Швейцарии, и не один. Как только перехват состоится, он просто перевезет сумку с монетами в другой город и пополнит закрома. По Всему было видно, что Литвинов доверенный человек Леона. Осталось только подозрение, что Леон ничего не знает о золоте, иначе бы не доверил это одному бандиту. Слишком велик соблазн. Скорее, у него только наметки и никаких данных.
Получалось, что никто сейчас не представляет сумму, которая хранится в Bernerland Bank, иначе бы поодиночке не приезжали. Пока только готовы проверить и попробовать открыть, а что будет, если информация просочится — через сотрудников банка или биржи… Если рассматривать интерес самого банка, то подобная реклама им на руку. Ну, как же — полтора века баул с золотом пролежал в полной сохранности, пришел наследник с письмом, и ему все до копеечки отдали. Легендарная швейцарская надежность в деле! Коли так, им придется предъявить и счастливчика, иначе не поверят.
Тут Гера подстраховался, составив «номерной» договор. Никаких имен, ни кредитных карт в договоре не фигурировало. Только цифры. Даже ключа к банковской ячейке у него нет. Три пароля для доступа к ячейке и два кода для дистанционного управления вторым счетом. Все хранится в голове. Конечно, и цифры можно «выбивать», но для этого нужно быть уверенным, что они есть в той голове. Даже, если у Леона или Кульчицкого будет возможность проверить списки пассажиров, им будет трудно связать все узелки на ниточке соединяющей студента Универа и Игнатьевское золото.
Ветерок на Воробьевых горах показался родным. Как бы ни было чистенько и удобно там, здесь он был свой. Привычная русскую речь, звуки метро, шум столицы — это было его. Гера понял, что никогда бы не смог постоянно жить там. Ему захотелось написать большими буквами на встретившемся рекламном щите — кому не нравиться в России катитесь, куда хотите. Стоит ли мучаться у нас да еще и гадить. Все аукнется, рано или поздно.
