— Изредка. Но я делила все поровну между моими друзьями. Там ведь все были грязные и голодные, никому не нужные. Иногда мне не удавалось скрыть свое преступление, тогда меня пороли розгами посреди двора.
— Вас пороли розгами?! — ужаснулся мистер Кавендиш, его густые брови сначала взметнулись вверх, а затем нависли низко над глазами.
— Да, сэр. И вот этот шрам остался после одного такого наказания как напоминание о том, кто я и откуда. Но я сбежала. Я подрабатывала и восемь лет копила деньги. И вот как только мне исполнилось шестнадцать, я сбежала.
— Моя воля, я бы всех, кто обижал и наказывал вас розгами, бросил за решетку! — его взгляд снова смягчился. Улыбнувшись, он сказал, — Я представляю вас маленькой храброй предводительницей лесных войск, бесстрашную, облаченную в простые одежды, с огромным справедливым мечем и горячим отзывчивым сердцем!
Очевидно, хозяин слишком близко к сердцу воспринял мою историю. Чтобы немного его развеселить, я сказала:
— Но с тех пор, как я убежала, в моей жизни стало больше хороших моментов. И я больше никому не даю себя в обиду, сэр!
— Вы убежали?
— Да, сэр. У меня не было другого выхода. Меня собирались отдать в какое-то училище для поваров и выдать замуж за внучатого племянника бабки.
— О боже! — воскликнул мистер Кавендиш без доли притворства. — Разве так можно? Вы же жили в цивилизованной стране?
— Да, сэр, в цивилизованной. Но когда ты — малолетняя сирота, у тебя нет выбора. До совершеннолетия ты должна где-то жить и что-то есть. Я сбежала в шестнадцать и мне повезло встретить мистера Рутштейна. Он стал мне отцом… А о прошлой жизни я предпочитала не вспоминать.
Некоторое время он сидел молча, глядя на проснувшийся океан, затем спросил:
— Вы больше их не видели? Бабку с дедом?
— Нет, сэр.
— И не знаете, что с ними сейчас?
— Нет, сэр.
— И вам не хочется узнать?
— Единственный человек из той жизни, о ком мне хочется узнать — это Арина. Она заменила мне мать. Но я почему-то уверена, что с ней все хорошо.
— Почему вы уверены?
— Не знаю, сэр. Просто вот здесь, — я показала на свое сердце, — чувствую, что с ней все хорошо…
— А для меня там есть место? — спросил мистер Кавендиш, пристально глядя в мои глаза. Упрямая прядь, подхваченная ветром, снова упала на его лоб.
Я предпочла промолчать.
— Я открою вам секрет, Анна. — Внезапно он поднялся на ноги и протянул мне руку, помогая встать. — Я бы с радостью родился лет двести назад! Когда женщины были как вы, а мужчины вызывали друг друга на дуэль!
Он увлек меня в танец, широко шагая над самой пропастью — одно лишнее движение и мы полетим на острые камни! Ветер развевал его волосы, раздувал подол моего платья, играл с высокой травой на обрыве, будоража волны и словно танцуя вместе с нами! Его сильные руки сжимали мою руку и талию, я покорно плыла следом за ним, кружась в танце!
— Вам страшно, Анна? — прошептал мистер Кавендиш, прижимая мою руку к своему сердцу.
— Нет, сэр! С вами мне ничего не страшно!
— Рииииик! — послышался голос миссис Норы, летящий с порывистым ветром, и эхом разливающийся над садом Кавендиш-холла.
— Черт… — прошептал мистер Кавендиш, останавливая кружение, но не отпуская моей руки. Он прижался лбом к моему лбу и застыл, закрыв глаза. — Вот и закончилась сказка…
Сделав над собой усилие, мистер Кавендиш отпустил мою руку и стремительно пошел в сторону дома, исчезнув среди деревьев. Я стояла на краю обрыва, глядя в след ушедшему мужчине, ища ответа в миллионе роящихся в мозгу мыслей, теряясь в сомнениях. На моих руках остался запах древесины, мой шрам горел огнем и сердце прыгало в груди, словно взбесившись! Еще никогда я не была так несчастна и счастлива в одни и тот же миг!
Когда я вернулась в дом, был уже полдень. По пути назад я зашла в оранжерею, чтобы поздороваться с Нгози, и провела с ним почти два часа, выслушивая лекцию о пользе отвара из листьев какого-то имеющегося здесь растения. Мы очень сошлись характерами, и стали хорошими друзьями, поэтому он рассказывал практически все, о чем думал.
— Мистер Кавендиш очень странный, Анна! — говорил мне друг-садовник. — Он хмурый и резкий, жесткий и деспотичный, и весь дом, все люди, которые встречаются на пути мистера подчиняются ему. Будто он заклинатель змей, а все мы вокруг него змеи! И я тоже боюсь его, признаюсь как на духу! Особенно, когда он заходит в оранжерею с явным намерением отчитать меня за что-нибудь! Но как только появляешься ты — все меняется. Со лба хозяина исчезает печать грусти и печали! Когда ты обращаешься к нему, у него словно крылья за спиной вырастают!
— Что ты, Нгози! — я улыбнулась и густо покраснела. Мне льстили такие слова, но я сомневалась в их правдивости. — Мистер Кавендиш просто переменчивый, как южный ветер.
— Нет, Анна, Нгози не проведешь! — он хитро улыбнулся и помахал указательным пальцем у моего носа. — Я говорю то, что вижу! Ты одна как укротительница тигров — умеешь приласкать и обезвредить хозяина одним словом, а иногда и просто взглядом!
— Хорошо, будь по-твоему! — согласилась я и побежала в дом по своим делам.
