Храмовый комплекс был выстроен на широкой террасе, что прилепилась к южному склону горы. По краю террасы шла сложенная из белого камня стена, оживляемая четырьмя круглыми башнями, а сразу за ней виднелись черепичные крыши невысоких построек. Здания располагались вдоль стены, и перед вырубленным в скале храмом получилась довольно большая площадь.
— Не ожидал, — пробормотал Осчик.
— Мы тоже удивились, — улыбнулся Хеллер. — Судя по всему, в этой скале была большая естественная пещера, которую спорки приспособили под свои цели.
— Или вырубили ее сами.
— Или так.
Фасад храма украшали ряды стрельчатых окон, колонны и статуи причудливых тварей, персонажей неизвестной Осчику мифологии. Он поднес к глазам бинокль и убедился, что спорки изрядно потрудились над отделкой — и статуи, и все детали были выточены с необычайным искусством.
— Над входом, — тихо произнес Хеллер.
Галанит перевел взгляд на крыльцо и увидел две каменные руки, держащие огромный красный камень.
— Делитесь впечатлениями?
Вандар прокричал вопрос от самых дверей. Затем шумно протопал через мостик, на ходу велев рулевому: "Командуй самый малый, цепарь, мы почти на месте", и остановился рядом с Осчиком.
— Очень красиво, — спокойно ответил галанит, не опуская бинокль.
— А внутри он еще красивее, чтоб меня манявки облепили! — заржал Вандар.
— Откуда ты знаешь, Жак?
— Я знаю, сколько стоят потроха этого капища! Такая куча денег не может быть некрасивой.
Осчик тихонько вздохнул, но промолчал.
— Спорки видны?
— Нет.
— Значит, все по плану. — Капитан повернулся к рулевому: — Зависай над площадью. — И вновь обратился к галаниту: — Пока вы тут любовались красотами, мы с Даном обсудили детали…
К храмовому комплексу вела единственная дорога, точнее — широкая тропа, серпантином спускающаяся от террасы и уходящая куда-то на запад. Недалеко от ворот она обрывалась, а через пропасть был переброшен каменный мост.
— Первая команда — четыре человека с "Шурхакеном" — перекроет мост, — продолжил Вандар. — Следующие две группы отправятся прочесывать здания. Всего пойдет двенадцать человек.
— Звучит разумно, — кивнул Осчик.
— А если первым ребятам ударят в спину? — буркнул Хеллер. — Если спорки не ушли, а прячутся в домах?
— Отобьются, — махнул рукой капитан. — Да и мы прикроем.
Ощетинившийся пулеметными и орудийными стволами "Доктор" завис над площадью.
— Будем верить в удачу! — провозгласил Вандар. — Все, что нам нужно, — пойти и взять наши красные камешки, чтоб меня манявки облепили!
— Поговоришь с нами? — тихо спросила Привереда, когда Грозный остановился попить.
Он присел на камень и принялся зачерпывать воду, бездумно глядя в поток, вот девушка и решила, что момент подходящий. Заговорить с Грозным хотели все путники, но только у Привереды хватило на это смелости.
— Поговоришь?
— О чем? — бесстрастно поинтересовался лысый.
— Не о чем, а почему. — Привереда присела рядом. — Потому что нам страшно.
Она ответила искренне, и даже Рыжий не возмутился.
Все правильно: потому что страшно. Потому что чудовищная смерть Свечки вызвала в памяти не менее ужасную гибель офицера. Потому что никто из них до утра не сомкнул глаз, и никто ни с кем не разговаривал. Потому что сейчас им нужен был вожак.
На рассвете Грозный перенес растаявшую Свечку к скале, и мужчины помогли ему завалить девушку камнями. Потом позавтракали — молча сгрызли по куску холодного мяса и отправились в путь. Прыгали по камням, шепча про себя молитвы или проклятия.
Им было страшно.
И Привереда поняла, что больше не выдержит.
— Что случилось со Свечкой?
— Ее и Тыкву накрыло Знаком Пустоты, — ровно ответил Грозный. — "Огненная льдинка" — парный Знак, приходит сразу к двоим. Одного мучает, сжигает изнутри, постепенно превращая в головешку, а другого… — Он зачерпнул холодной воды, плеснул себе на голову, медленно вытер и оглядел собравшихся вокруг путников: — А другого замораживает.
— Как такое возможно? — прошептала Куга.
— Тому, кто поймал "льдинку", это очень нравится, — продолжил Грозный, в упор глядя на Тыкву. — Холод подступает медленно, дарит удовольствие, не позволяет сообразить, что ты замерзаешь.
— Поэтому мы нашли Свечку в такой позе? — глухо спросила Привереда. — Ей было хорошо?
— Очень хорошо, — подтвердил Грозный, не сводя глаз с Тыквы. — И поэтому в девяти случаях из десяти спасают только одного: второго находят слишком поздно.
— Я не виноват, что поймал "огонь", — буркнул спорки.
— Я тебя не виню, — медленно произнес Грозный. — Я просто думаю, чем ты лучше?
— Или винишь себя!
— В чем?
— В том, что…
Тыкве очень хотелось выкрикнуть обвинение. Очень хотелось швырнуть Грозному: "Ты строил глазки Свечке, а спать пошел с Кугой! Тебя не оказалось рядом, и потому девчонка погибла! Ты сам это понимаешь и злишься!" Очень хотелось. Но в последний момент разум взял верх, и Тыква не позволил подлым словам вырваться наружу.
