— Пистолет, — произнес лысый, отдавая Привереде патронташ.
Тыква протянул вожаку оружие и поинтересовался:
— Что нам делать?
— Вы поймете. — Грозный спрятал пистолет в карман и усмехнулся. — Если я договорюсь, я вас позову. Если не договорюсь — уходите.
И уверенно направился к цеппелю.
Разговор закончился. Куга судорожно вздохнула, Тыква отвернулся, не желая встречаться взглядом с Привередой, а та подошла к Рыжему и негромко произнесла:
— Если с Грозным что-нибудь случится, я тебя убью.
Она вдруг поняла, что сможет.
"Кто же я?!"
— Глупо, — буркнул Тыква.
— Глупо, — подтвердил Рыжий. И пояснил: — Теперь мне придется стрелять первым.
— Не успеешь.
— Посмотрим.
— Он остановился! — воскликнула Куга, и путники вновь устремили взоры на каньон.
Цеппель пришвартовался шагах в пятистах от скалы, от которой начал свой путь Грозный. Лысый преодолел примерно половину расстояния и теперь стоял, неотрывно глядя на корабль.
— Чего он ждет?
— Хочет, чтобы его заметили.
— Зачем?
— Если его появление получится неожиданным, мы получим не переговоры, а перестрелку, — хрипло объяснил Тыква.
— Не мы, а он, — зло уточнила Привереда.
— Он бамбальеро, он справится.
— Замолчите, — попросила Куга.
Грозный сделал еще полсотни шагов и вновь остановился.
Тишина.
— Они спят.
— Или там никого нет.
— Или…
Одно из боковых окон гондолы распахнулось, и на Грозного уставился ружейный ствол. Синеволосая вскрикнула, Привереда сдавила бамбаду так, что побелели костяшки пальцев, Тыква нервно потер лоб, а Рыжий снял пистолет с предохранителя.
Грозный поднял руки и крикнул:
— Без оружия!
Тишина.
Привереда поняла, что слышит стук своего сердца.
Тридцать восемь… семьдесят шесть… На сотом ударе над ружейным стволом появился рупор:
— Подойди! Медленно!
"Добрые Праведники, помогите ему! Добрый Маркус, Грозный ведь твой, он ведь лингиец, не оставь его, Маркус! Пожалуйста…"
Цепарь не указывал, что делать, но следующие сто шагов Грозный преодолел с поднятыми руками.
— Добрый день!
— У меня пулемет!
— А у меня его нет!
Невидимый собеседник хотел произвести впечатление, но добился обратного.
"Ты слаб и неуверен!" Грозный улыбнулся, не раздвигая губ. Теперь он знал, что переговоры увенчаются успехом.
— Я ничего не слышу!
— У меня нет рупора!
— Подойди ближе!
— У тебя пулемет.
Несколько секунд цепарь обдумывал ответ, после чего предложил:
— Подойди еще! И… руки опусти.
— Спасибо.
Теперь Грозный стоял прямо под гондолой.
— Ты кто?
— Наш цеппель потерпел крушение. Нужна помощь.
— Сколько вас?
Пауза. Грозный понимал, что ответит на вопрос и ответит честно, но демонстрировал понятные сомнения.
— Я видел за скалой рыжую башку.
— Нас пятеро! Трое мужчин и две женщины!
— Как тебя зовут?
— Грозный.
— А по-настоящему?
— Не помню! Никто из нас не помнит.
Это было опасное признание, однако Грозный чувствовал, что может его сделать. Странная швартовка, так и не открывшиеся пулеметные гнезда, неуверенность цепаря — все говорило о том, что цепарю нужна помощь не меньше, чем путникам.
"Ты один, — понял Грозный. — У тебя есть цеппель, надеюсь, исправный, но ты один. Ты застрял".
— Меня зовут Лео Мон. Капитан Лео Мон. — Цепарь помолчал, после чего убрал винтовку и хмуро спросил: — Что это за планета?
— Местная жрачка? — удивился Берт Секач, подозрительно разглядывая кусок мяса, который Баурда положил на хлеб. С виду — заурядный копченый окорок, однако сильный и весьма своеобразный запах подсказал менсалийцу, что Дан раздобыл еду не на экспедиционной кухне.
— Пошарил по кладовкам, — подтвердил беззаботно сидящий на бочке следопыт. — Хочешь попробовать?
На физиономии Секача появилось брезгливое выражение:
— Нет.
— Почему?
— Кто знает, что жрут спорки?
Дан рассмеялся и потрепал присевшего рядом менсалийца по плечу:
— Вот уж не думал, что воины настолько разборчивы.
— Пока есть проверенная еда, я буду жрать ее, чтоб меня разорвало, — хмуро ответил Берт.
— А мне надоели консервы.
Окорок был свежим, краюха хлеба, которую следопыт позаимствовал на кухне спорки, тоже радовала глаз: хоть и заветрилась слегка, но все лучше экспедиционных сухарей. Берт против воли задумался о том, чтобы попробовать кусочек… всего лишь попробовать, но…
— Нет.
— Как знаешь.
Секач покачал головой и перевел взгляд на заделывающих окно наемников:
— Ты уверен, что это последнее?
— Фасад как на ладони, — весело отозвался Дан, продолжая уплетать бутерброд. — Смотри сам.
— Я неправильно выразился, — поморщился менсалиец. — Двери, окна — да, видны. А кто даст гарантию, что из ипатого храма не ведут другие ходы?
— Точно не я, — хладнокровно ответил разведчик.
— Ты мог бы облазить скалы и найти их.
Ну, разумеется! Облазить и найти!
