— Очень плохо. — Адиген брезгливо скривился. — Говоря откровенно, я крайне разочарован.
— Нам неизвестны характеристики вражеского цеппеля, мессер, а потому ваши нападки…
— Несвоевременны? Да. Но от этого они не становятся менее весомыми, Сестра. — Помпилио яростно топнул ногой. — Современные импакто делают до семидесяти лиг в час. А мой ИР — до ста.
— Ваш ИР не вооружен восьмидесятимиллиметровыми орудиями.
— Ты пропустила замечание насчет новых импакто.
— Мы не знаем, импакто ли это.
— Скоро выясним.
— Вот именно. — Старшая Сестра выразительно посмотрела на адигена, но он ответил спокойным, открытым взглядом. — К чему вы заговорили о скорости, мессер?
— Мы откроем огонь сразу, как только увидим противника, — объяснил Помпилио. — Я буду в орудийной башне, а твои люди должны удержать цеппель на курсе. Ты когда-нибудь принимала участие в бою? В настоящем воздушном бою?
Врать не имело смысла.
— Нет.
— В таком случае просто идите на сближение с максимальной скоростью, а все остальное сделаем мы с капитаном Моном, понятно? Полагаю, у нас получится разнести противника до того, как он соберется ответить.
— А если не получится?
— В этом случае я поднимусь на мостик и преподам тебе урок маневрирования в боевых условиях, — любезно ответил Помпилио и повернулся к дверям. — Марина, ты останешься на мостике.
И вышел прежде, чем Старшая Сестра успела ответить.
— Я… — Марина развела руками, после чего испуганно посмотрела на спорки. — Мне остаться?
Старшая Сестра наградила девушку ледяным взглядом, после чего перевела его на поднявшегося на мостик жреца:
— Ты встретил нашего друга?
— Похоже, он меня не заметил, — хмуро ответил Алокаридас.
— Мессер увлечен предстоящим сражением, — робко пояснила Марина.
— Что она здесь делает?
— Пусть остается. — Старшая Сестра подошла к лобовому окну, помолчала, после чего неожиданно спокойно произнесла: — Кажется, я понимаю адигена: ожидание воздушного боя немного… нервирует.
— А если боя не будет? — едва слышно спросил остановившийся рядом с женщиной жрец. — Если экспедиционный цеппель не вооружен?
— Я запрещаю трогать Помпилио до тех пор, пока враг остается в воздухе, — также шепотом ответила Старшая Сестра. — Мы обязаны сохранить тайну Ахадира и не должны рисковать.
Тяжелые пушки "Неудержимого" были размещены треугольником: одна на носу и две по бортам, обеспечивая импакто максимально возможный сектор обстрела. Конструкция орудийных башен оказалась старой, но не устаревшей, и обеспечивала приличный угол возвышения — дальность в четыре лиги считалась весьма неплохим показателем для восьмидесятимиллиметровых пушек. Стволы находились в нормальном состоянии, механизмы работали исправно, одним словом, доклад, что подготовил инспектировавший оружие Мон, обнадеживал.
Когда Помпилио появился в носовой башне, Лео уже находился там — сидел на табурете, облокотившись на казенник, и травил анекдоты. Собравшиеся вокруг артиллеристы периодически покатывались со смеху, и во взглядах, которые они бросали на старого капитана, не было даже намека на подозрительность и враждебность. Мон выполнил приказ Помпилио на "пять": пустил в ход все свое обаяние и завоевал расположение спорки.
— Доложите!
Жесткий офицерский тон заставил артиллеристов собраться:
— Орудие готово к бою, мессер.
— Ждем не дождемся, когда на горизонте появится противник, — добавил поднявшийся на ноги Лео.
Помпилио кивнул, жестом разрешая расчету стоять "вольно", после чего осведомился:
— Где Мойза?
— Остался у кузеля.
— Он инженер, — объяснил старший спорки. — Ему нечего делать в орудийной башне.
— Хорошо. — Адиген взял в руки бинокль. — Заряжайте орудие.
— А что это за ракета? — громко спросил один из артиллеристов.
Предрассветное небо прочертила тонкая зеленая молния.
Теперь их осталось пятнадцать. Всего пятнадцать: два игуасца и тринадцать менсалийцев. Запланированная резня превратилась в ожесточенное побоище, в котором полегло несколько человек, бывших сейчас на вес золота, но Секач не расстроился. Или не показал виду.
— Мы успели вовремя, — хмуро бросил он Дану после боя. — Эти суки планировали нас перебить.
— Осталось понять, кто отдал приказ: Осчик или Вандар?
— Ты говорил, что Вандар хотел задержаться, — припомнил Берт, покусывая губу. — Так что наша гибель на руку галаниту.
— Я с удовольствием перережу ему глотку.
— Нет, Осчик — мой. — Секач сдавил рукоять секача. — Обещаю — ему будет очень больно.
— Как скажешь. — Баурда оперся на карабин и тяжело вздохнул: — А теперь самое главное, Берт, — добраться до цеппеля.
— На "Докторе" могли слышать перестрелку, так что не будем заморачиваться с Камнями, — решительно произнес Секач. — Скажем, что на нас напали спорки и перебили изрядную часть солдат. В любом случае, нам тут не удержаться.
— Переодень пару своих ребят в галанитскую форму.
— Согласен. — Берт выдержал паузу. — Возможно, нам не придется нападать на ребят с цеппеля. Вандар не дурак, пересчитав нас, он поймет, что экспедиция провалилась.
— Обо мне не волнуйся: я буду молчать о заговоре, — твердо пообещал Баурда. — Но если Вандар откажется…
