— Будет лучше, если ты станешь называть меня господином Арбедалочиком, — мягко произнёс галанит. — И не забывай обращаться на "вы".
— Всё изменилось?
— Хорошо, что ты сама заметила. — Галанит зевнул. — Не люблю лишать людей иллюзий.
— Неужели?
— Ладно, люблю, — рассмеялся Арбедалочик. — Мне нравится наблюдать, как люди плавно переходят от самоуверенности к животному страху. К ужасу. — Абедалоф подошел к столику. — Вина?
— Воды.
— Лимонад?
— Просто воды. Не хочу терять дополнительные иллюзии.
— Какие могут быть иллюзии насчёт лимонада?
— А вдруг ты мне его и правда дашь?
Галанит обаятельно улыбнулся.
Они разговаривали в "белой" гостиной, в большой зале, уставленной соответствующего цвета мебелью, с белыми с золотом гардинами, шёлком на стенах и картинами в тонких, "современных" рамах. Белыми картинами, потому что все художники писали приотскую зиму.
Абедалоф выглядел под стать: белоснежные сорочка, брюки и туфли, белого золота часы на руке — мода на подобные украшения только появилась, и они ещё не вытеснили привычные карманные хронометры, — и широкая улыбка в тридцать два белых, как миниатюрные айсберги, зуба.
На его фоне грязный и порванный в нескольких местах мундир девушки выглядел жалко, но Кира компенсировала унылый внешний вид горящим взглядом и уверенным поведением. Ей пришлось ждать несколько часов: "господин директор изволят заниматься другими делами", однако пребывание в запертой комнате без окон никак не отразилось на поведении девушки.
— Отец хорошо над тобой поработал, — признал Арбедалочик. — Сделал свою копию.
— Спасибо.
— Не торопись. — Галанит подал девушке хрустальный бокал с водой. — Извини, но я считаю Винчера тупым, недалёким и не способным на компромисс человеком. Идиотом, если коротко.
— Гордым и смелым, — уточнила Кира.
— Я вижу, у нас полное взаимопонимание. Мы говорим об одном и том же, только разными словами. — Абедалоф с удовольствием глотнул вина и продолжил: — Не считай меня плохим хозяином, поужинаем позже, не хочу мешать разговор с едой… Любишь рыбу?
Светское начало разговора девушка восприняла спокойно, Арбедалочику не подыгрывала, но и не раздражалась, заставляла себя держаться. Однако всё хорошо в меру, пора заканчивать с лицемерными улыбочками.
— Зачем я тебе? Хочешь надавить на отца?
— Я спас тебе жизнь, — кротко напомнил галанит, не среагировав пока на "ты".
— Или взял в плен.
— Ах да, ты ведь не знаешь… Ночью в Фадикуре был бунт, пленные сдуру пошли на пулемёты.
— Нет…
У девушки расширились глаза, а обрадованный галанит небрежно продолжил:
— Приотцы, надо сказать, дичают на глазах.
— Вы превращаете нас в зверей.
— Вас?
— Кардонийцев, — глухо уточнила Кира.
— Так ведь вы не особенно против, — пожал плечами Арбедалочик. — Быть зверем легко: живи инстинктами, слушайся хозяина — и всё будет хорошо. Вина?
— Мы не сдадимся.
— И замечательно.
— Что?
— Какая же ты всё-таки дура, — вздохнул галанит, с презрением разглядывая растерянную девушку. Затем поднялся и мягко прошёлся по комнате. Задержался у белоснежного рояля, провёл пальцем по блестящей крышке, усмехнулся. Вернулся к столику и взялся за бокал. — Почему тебя так удивляет, что я всецело на вашей стороне? На стороне истинных патриотов Кардонии, людей отчаянной храбрости и чести. Не сдавайтесь. Я умоляю.
— Такое ощущение, будто я наглоталась наркотиков, — призналась Кира. — Или ты.
"Он спятил? Ошалел от победы? Он издевается?"
Девушка совершенно не понимала стоящего напротив красавчика. Довольного, упивающегося своей властью красавчика. Думала, что продолжения у неожиданного выступления не будет, но Абедалоф снизошёл до объяснений. Ему доставляло огромное удовольствие наблюдать за тем, как доходят до ошарашенной пленницы простые, как амёба, истины.
— Вы, настоящие патриоты, люди отчаянной храбрости и безукоризненной чести, подбрасываете дрова в костёр войны, не позволяете ей затухнуть, а главное — демонстрируете себя, кричите: "Я очень люблю свою страну и свой народ!" — Короткая пауза. — "Стреляйте в меня!"
Кира вздрогнула, догадалась. И от догадки перехватило дыхание.
— Вы — наша цель, — подтвердил опасения девушки галанит. — Такие люди, как твой отец, его друзья, ты, твой несостоявшийся муж, тысячи инженеров, офицеров, бизнесменов, но главное — патриотов: гордых, смелых и независимых. Вы должны встать и крикнуть: "Вот они мы: гордые, смелые, независимые!" И мы вас убьём.
— Как хотели убить всех адигенов, — попыталась контратаковать Кира. — Только не получилось.
— Мы работаем над этим, — отмахнулся Абедалоф. — К тому же на родине у нас всё получилось.
Несколько сотен лет назад на Галане случилась бойня планетарного масштаба, которую нынешние обитатели мира называли "революцией" и "обретением свободы". Беспощадное истребление дворян потрясло Герметикон и навсегда определило взаимоотношения галанитов и адигенов: они ненавидели друг друга.
