— Ветер!
— Ветер!!
На той стороне бешено лязгают металлические трещотки, разрывая уши и навевая страх. Воплей не слышно, однако Сантеро знает, что землеройки вопят:
— Ветер!!!
И улыбается.
Да, ветер. Идущий с Банира "зирв". На северном берегу Длинного Носа он дует часто, направление почти не меняет: от океана в глубь Приоты, и алхимикам там работается легко. На северном берегу Длинного Носа можно атаковать по нескольку раз в день, и трещотки землероек почти не умолкают. Предупреждают о надвигающейся беде, долбят по нервам, рвут их на части, не позволяя расслабиться. Здесь же, в центре перешейка, сложнее. Сюда "зирв" долетает нечасто, затихнуть может молниеносно, только что есть, и вот уже нет его, а потому каждый его вздох — удача, которой необходимо воспользоваться.
— Ветер!
На той стороне паника, и для неё есть все основания: "зирв" подхватывает и несёт с собой облака алхимических приветов от Двадцать седьмого отдельного отряда. Только теперь не огненные, а ядовитые. Огненные ждут своего часа в запасе, а сейчас алхимики воюют газом, мчатся туда, где должен проснуться "зирв", и газомёты выпускают приветы из оснащённых специальными баллонами "Азунд". "Зирв" — морской ветер, опытные ушерцы предсказывают его гораздо точнее землероек и за несколько часов узнают, куда нужно перебросить алхимиков. А землеройки врубают трещотки только после того, как начинают трепыхаться полосатые ветроуказатели. Бывает так, что землеройки не успевают среагировать, и тогда тяжёлый газ находит тех, кто не успел натянуть маску. Или же неплотно прижал её к лицу. Или порвал случайно. Ведь газу достаточно одной-единственной дырочки, чтобы найти того, кому не повезло… Которых с каждым днём становилось всё меньше.
Первые атаки были очень серьёзными, потери землероек исчислялись сотнями, ушерцы даже предприняли несколько удачных прорывов, выпрямив в нескольких местах линию фронта. Но потом у приотцев появились противогазы, защитные костюмы, и теперь атаки алхимиков не имели особого военного смысла. Они лишь держали землероек в постоянном напряжении. Изматывали. Доводили до исступления.
Тоже немало, если вдуматься.
— Удачный день.
— Неплохой.
Лицо фельдкапитана Цимке скрывает тяжёлая маска: резина, медь, трубки, стекло — ужасающая конструкция связана с очищающим коробом, и оттого Адам едва разбирает слова. Но всё-таки разбирает — привычка. В последнее время они так часто надевают противогазы, что появилась привычка разбирать сдавленные ими голоса.
— Хорошо, что у них тут "воздуха" не оказалось.
— Согласен.
Самое неприятное для отряда — ответные налёты аэропланов. Услышав трещотки, пилоты поднимают в воздух машины и с яростью охотничьих псов бросаются на поиски алхимиков.
Все ненавидят алхимиков.
