Форт Карузо обустраивали как серьёзную крепость, призванную беречь богатейшие запасы валериция, и потому изначально разделили на два блока. В Западном, вросшем в скалу, находились офицерский дом, главный колодец, все основные склады и арсенал. По сути, Западный блок представлял собой цитадель, в которой можно было держать оборону даже при потере второй половины форта, в которой размещались казармы нижних чинов, мастерские и прочие службы. И именно в большом внутреннем дворе Восточного солдаты выстроили импровизированную арену, использовав для сооружения клетки всё, что подвернулось под руку: деревянные колья, металлические брусья, шесты от палаток, в общем, любые длинномерные предметы, которые можно было безболезненно извлечь, а впоследствии вернуть на место. Шесты и колья стянули меж собой проволокой, а сверху накинули сеть, обезопасив себя от бегства разъярённой кошки.
Откровенно говоря, конструкция выглядела хлипкой, но жажда зрелища перевешивала осторожность.
Зрители располагались вокруг клетки, а для губернатора и нескольких старших офицеров приготовили невысокий подиум с несколькими креслами. Вид из импровизированной ложи открывался великолепный, арена лежала как на ладони, и невозможно было упустить даже мельчайшие подробности схватки.
— Сегодня будет весело, — потёр руки Вениамин. — Шлёмы и шакалы — естественные враги, их даже натаскивать друг на друга не требуется.
— Как западуры с беляшами, — обронил Холь.
— Верно, — согласился губернатор и бросил хитрый взгляд на жену. Агафрена происходила из старого рода беляшей, в то время как сам Мритский был выходцем со второго континента Менсалы, и их союз вроде бы противоречил заявлению инженера. — Алоиз, на кого сделаешь ставку?
— Смотря в какой форме бойцы.
— Клянусь, в отличной, — с неожиданной горячностью ответил губернатор. — И пропорцию я выдерживаю классическую: один к пяти, что оставляет примерно равные шансы обеим сторонам.
— Тогда ставлю на кошку, — решил Алоиз. — Люблю индивидуалистов.
— Значит, я за шакалов, — усмехнулся Вениамин. — Пятьдесят цехинов.
— Поддерживаю, — кивнул инженер. И посмотрел на Агафрену: — На кого ставите вы, синьора?
— Воздержусь, — очень сухо ответила женщина.
— Агафрена терпеть не может крови, — объяснил Вениамин. — Странно, что ты до сих пор это не выяснил.
— Каким образом? — удивился Холь. — Мы никогда не посещали подобные зрелища.
— А в театрах кровь ненастоящая, — хмыкнул губернатор.
— Именно, — спокойно подтвердил инженер, после чего перевёл взгляд на арену: — Это шлём?
— Да.
Знаменитый менсалийский хищник оказался изящен, несмотря на внушительные размеры, и необычайно красив: жёлтую шкуру покрывали многочисленные тёмно-коричневые пятна, на кончике хвоста дёргалась забавная рыжая кисточка, а шею укутывало пышное "боа" того же цвета. Шкуру шлёма Холю доводилось видеть в охотничьей комнате Мритского, однако сейчас инженер признался, что в естественном состоянии она производила куда большее впечатление, нежели повешенной на стену.
Покинув ящик, кошка осторожно огляделась — обилие перекошенных лиц, горящих глаз, а главное, создаваемый солдатами шум нервировали животное, — тихонько зарычала, после чего медленно и очень грациозно, безо всякого труда, взобралась на край клетки и попробовала сеть на коготь.
Агафрена судорожно вздохнула.
— Не беспокойся, дорогая, я распорядился выдать для обустройства особую сеть с металлическими нитями, — широко улыбнулся Вениамин. — Шлёму не выбраться. — После чего кивнул на нескольких окруживших арену охотников: — Если же выберется, то его сразу пристрелят.
— И его мучения прекратятся, — с едва заметным вызовом ответила женщина.
— Лучше смерть, чем жизнь в рабстве?
— Да.
— Тебе об этом шлём сказал? — осведомился Мритский. — Или приняла решение за него?
— Я представила себя на его месте.
— А ты не представляй, береги нервы.
— Мне его жаль.
— Там, в Сочности, он бы загрыз тебя, не задумываясь.
— Он зверь.
— Помни об этом, — вновь усмехнулся губернатор. — И прибереги жалость для тех, кто в ней нуждается.
— А местные шакалы мельче, чем я думал, — заметил Холь, указывая на новых действующих лиц. — Луегарские волки крупнее.
— Думал, тебя это обрадует.
— Я люблю честную игру.
— Да, извини. Совсем забыл…
Инженер помолчал, ожидая продолжения, понял, что губернатор сказал всё, что хотел, и дипломатично осведомился:
— Когда начнется бой? — Шлём понял, что с сетью ему не совладать, но продолжал оставаться на высоте, холодно разглядывая брешущих внизу шакалов, но не демонстрируя никакого желания спускаться. Такое положение вещей сохранялось уже с минуту, однако зрители, к некоторому удивлению Холя, неудовольствия не выражали. — Как принято стимулировать бойцов?
