"Горький" горит и медленно, нереально медленно идёт к земле. Носом утыкается в высокую чёрную скалу, по инерции продолжает движение, и камень режет обшивку. Позади снова взрывы, снова огонь, сила тащит корабль вперёд, сила тяжести — вниз, повреждённые баллоны больше не зовут в небо, всё запутывается, смещается, ломается, и "Горький" начинает заваливаться набок. Валится… Как показалось Саде, со вздохом, подобно умирающему левиафану, валится на твёрдую Камнегрядку, на её сухую землю и безжизненные валуны. Протыкает бока другими скалами.
Валится и горит.
И продолжает рваться последними боеприпасами.
А метрах в ста впереди виднеется пылевое облако: бронетяг едет дальше, закладывая по твёрдой земле Камнегрядки широкий вираж.
— Ну что же, — произносит Нульчик, опуская бинокль. Голос срывается, поэтому женщина откашливается и повторяет: — Ну что же, теперь, во всяком случае, мы абсолютно точно знаем, где находится Гатов.
Столб пыли выдаёт бронетяг с головой, но преследовать его ни у Фарипитетчика, ни у Сады нет никакого желания. Зато есть недоумение, поскольку восьмимесячные поиски завершились неожиданным финалом: у жертвы оказались необычайно крепкие зубы.
Что делать?
— Полагаю, Рубен не оставит гибель корабля без внимания, — неуверенно тянет Якта. Он уже пришёл в себя и способен рассуждать здраво. — Рубен постарается отомстить.
— Надеюсь, нам удастся растолковать Гатову, что только мы способны защитить его от гнева Лекрийского. — Но в голосе Сады царит та же неуверенность, что и у Якты. А в следующий момент она принимает неожиданное для всех, но такое очевидное для неё самой решение: — Господин капитан, пожалуйста, распорядитесь идти малым ходом к месту катастрофы.
— Хорошо, господин медикус, — отзывается Фарипитетчик и кивает рулевому.
"Доброта" медленно приближается к догорающим обломкам крейсера. На капитанском мостике царит полная растерянность.
— Мы потеряли контакт с "Горьким", — доложил Фил, резко входя в кают-компанию.
— Сломалась радиостанция? — предположил Йорчик.
И лишь через мгновение понял, насколько бестактно выступил. Даже не понял, а получил хлесткий взгляд-удар от Саймона, сообразил, что опростоволосился, повернулся к Рубену и смиренно попросил прощения. Старик кивнул, показывая, что принимает извинения, после чего вновь повернулся к Филу:
— Что случилось?
Одноглазый замялся.
— Говори, — подбодрил его губернатор, постукивая тростью. — В этом деле Руди — мой компаньон и имеет право знать правду.
— "Горький" сбит.
Йорчик не удержал восклицания, но на этот раз на него даже не взглянули. Лекрийцы смотрели друг на друга — глаза, скрытые чёрными очками, и глаза, от которых осталась половина. Казалось, они ведут беззвучный диалог, обмениваются мыслями, как, по слухам, способны это делать гипноты, но в действительности старик попросту размышлял.
— Кто его сбил?
— Я полагаю, бронетяг, за которым "Горький" гнался, — угрюмо ответил Саймон. — Видимо, на его борту есть оружие…
— Видимо?!
— Мы ещё не получили отчет с "Доброты". Галаниты не выходят на связь.
Рубен сдёрнул очки — Йорчик мгновенно, едва увидев воспалённые глаза старика, отвёл взгляд — и бешено посмотрел на контрразведчика:
— Ты учёл вероятность засады? Вполне возможно, мы наткнулись на дозор Мритского, и бронетяг всего лишь подвёл крейсер к замаскированной позиции ПВО.
— Возможно, — не стал спорить Фил. — Но с "Розы Халисии", которая тоже была неподалёку от места сражения, сообщили, что это был бой один на один. К тому же бронетяг трибердийский…
— Я помню! — гаркнул старик так, что зазвенели иллюминаторы. На несколько мгновений в кают-компании установилась гробовая тишина, после чего губернатор вернул на нос очки и принялся отдавать приказы: — Эскадре: скорость не снижать, курс прежний. "Доброте": провести спасательную операцию, в противном случае я буду очень недоволен. "Роза Халисии" должна проконтролировать "Доброту" и взять на борт выживших цепарей, если они будут. Всё.
Саймон кивнул и вышел в коридор.
А Лекрийский помолчал, после чего негромко объяснил съёжившемуся в кресле Йорчику:
— Я ценю своих людей, но сейчас не имею права останавливаться. Карузо близко, Мритский наверняка нас засёк, и, если мы потеряем несколько часов на расследование и погоню за бронетягом, он успеет провести эвакуацию.
