Тревогу в Карузо сыграли, едва пришёл приказ с "Легавого", и даже немного поторопились: полковник Чеге ещё говорил с Вениамином, выслушивал последние инструкции, уточнял детали, а в крепости уже пронзительно выла сирена, и унтер-офицеры пинками наводили на расслабившихся подчинённых ощущение предстоящего боя. Никаких шуток: самая настоящая тревога, которая, скорее всего, закончится сражением.
Лекрийцы — это серьёзно.
Гражданские эвакуированы из посёлка и размещены в казармах Восточного сектора, специалисты Холя распределены по всем подразделениям: кого-то назначили санитаром в помощь медикусам, кого-то отрядили в пожарную команду, кого-то приписали к военным, подносить патроны, снаряды и заменять выбывших бойцов. Посёлок, мастерские и палаточный городок опустели, жизни в них нет, лишь ветер гоняет между постройками мусор, да бегают несколько обалдевших от неожиданной пустоты собак. Форт закрылся, заблокировал железными ставнями глаза-окна, ощетинился стволами орудий и пулемётов — для поверки — и тут же спрятал их за броневой защитой, ожидая бомбардировку, форт изготовился к тревоге меньше чем за час. "Повелитель неба" развёл пары и отошёл на четыре лиги к югу, а вот "Исследователю" Мритский приказал пока оставаться на земле и ждать дальнейших указаний.
Сам губернатор прибыл в форт к окончанию переполоха. Причём "Легавый Ке" — а он пришёл с неимоверной скоростью — приземляться не стал. Снизился, "корзиной грешника" высадил Вениамина и группу офицеров, после чего вновь набрал высоту, скорость и взял курс на юг, к Мритии, очевидно, отправившись за помощью. Остающиеся проводили крейсер завистливыми взглядами.
А ещё через десять минут губернатор широким шагом вошёл в кабинет Холя, где его ждали инженер и Агафрена.
— У меня мало времени, поэтому обойдёмся без лишних эмоций и вопросов. Только дело. — На "Легавом" Вениамин переоделся и потому явился не в кожаном костюме охотника, а в тёмно-зелёной форме офицера мритских стрелков, правда, без знаков различия. И — впервые на памяти Алоиза — при оружии: к портупее была прилажена кобура с пистолетом.
— К форту идёт лекрийская эскадра, полагаю, минут через сорок, самое большее — час они окажутся в прямой видимости.
Сидящая в кресле Агафрена шумно вздохнула, но и только, комментировать сообщение не стала, а вот Холь не удержался:
— Большая?
— Шесть цеппелей, — уточнил губернатор. — И не думаю, что их интересует точка перехода. Цеппели идут к форту.
— Твои враги?
— На Менсале отсутствует понятие "друзья".
Алоиз нахмурился — ему не понравилась неуместная шутка — и поправился:
— Я имел в виду другое: вы воюете?
— Возможно, — усмехнулся Вениамин. — На Менсале не принято объявлять о начале боевых действий, поэтому политическую обстановку я пойму, лишь переговорив с лекрийцами. — Тревога заставила губернатора собраться, стать серьёзным и деловитым, но при этом в его речи проскальзывали специфические остроты, а в глазах то и дело вспыхивал весёлый огонек, словно у человека, который с радостью вернулся к любимому занятию. — Пока же примите к сведению, что возможен любой сюрприз: они заблудились, перепутали курс, прилетели поздравить меня с днём рождения.
— Твой день рождения был три месяца назад. — Агафрена чуть изогнула бровь. Ей, так же как и Холю, не нравилась весёлость Мритского.
Шпаки всегда нервничают, когда военные улыбаются.
— Всё в порядке, дорогая, — успокоил жену губернатор. — Пока у меня всё под контролем.
— Пока?
— Повторяю: сначала послушаем, что скажут лекрийцы.
— Кхе… — Кашлянув, Алоиз показал, что ему неловко влезать в разговор супругов, но обстоятельства вынуждают. — Не будет ли разумнее поднять "Исследователь" в воздух и отвести его от форта? Ценное оборудование…
— Пусть остаётся на месте, — ровно ответил Мритский, повернувшись к инженеру.
— Почему?
Несколько секунд Вениамин внимательно и довольно прохладно смотрел на Холя, физически — снизу вверх, но по ощущению — стоя чуть выше, после чего спокойно объяснил:
— Потому что я так решил.
И Алоиз понял, что спорить не имеет смысла.
Губернатор же едва заметно качнул головой, показывая, что оценил покладистость инженера, прикоснулся к бороде, но гладить её не стал, заложил руки за спину и продолжил:
— Что бы ни задумали лекрийцы, у них ничего не получится: "Легавый" отправился за помощью, догнать его невозможно, и скоро к форту явятся наши доминаторы.
— Почему ты не улетел? — неожиданно спросила Агафрена.
— Что бы вы без меня делали?
— Как сейчас: ждали бы помощи. — Женщина выдержала выразительную паузу. — Какая разница, с тобой или без?
— Разница есть. — Вениамин улыбнулся, подошёл к Агафрене и нежно провёл пальцами по её щеке. — Я забочусь о своей безопасности, дорогая, но не бегу от сражений. Я — губернатор Мритии, форт Карузо — моя крепость, ты — моя жена, и ты здесь.
— Хочешь сказать, что твой прагматизм пал под напором гордости?
Вениамин наклонился и очень тихо, так, чтобы слышала только Агафрена, спросил:
— Может, дело не в гордости, а в любви?
