Женщина вздрогнула, но ответить не успела: дверь в кабинет приоткрылась и на пороге застыл вестовой:
— Ваше превосходительство, губернатор Лекрийский вышел на связь!
— Видишь, всё проясняется: старый Рубен лично привёл эскадру в далёкую и дикую Камнегрядку. — Вениамин улыбнулся: — Это говорит о многом… — Повернулся, сделал шаг к двери, но замер и через плечо бросил: — Пока оставайтесь здесь, не хочу искать вас по всему форту.
И вышел тем же стремительным шагом, каким явился в кабинет.
— Кхе… — Холь понимал, что выглядит не лучшим образом, но ничего не мог поделать: его охватила растерянность. — Кхе… Что скажешь?
— Скажу, что Веня меня удивил, — тихо ответила женщина. — Сильно удивил.
— Вениамин?
— Рубен?
— Вениамин! — Лекрийский ответил с необычайной жизнерадостностью, которая заставила Мритского поморщиться: нет ничего хуже, чем спокойный, чуточку весёлый и уверенный в себе враг. Не самоуверенный, а именно уверенный, предусмотревший и рассчитавший каждый свой шаг. Старик казался таким и потому — особенно опасным.
— Не ожидал увидеть тебя здесь, Рубен. Заблудился?
— Путешествую, — усмехнулся в ответ Лекрийский. — Врачи рекомендуют.
— Не помню, когда ты в последний раз выбирался за границы провинции. — Вениамин добавил в голос металл: — И даже за границы Лепровотска.
— У меня есть загородная резиденция, в которой я провожу достаточно много времени, — хихикнул старик. — Врачи рекомендуют.
И Мритский, и Лекрийский отогнали радистов от аппаратуры, говорили практически наедине, и только поэтому Рубен позволил себе слегка позабавиться. Ну, ещё и потому, что пребывал в превосходном расположении духа.
— Вот и путешествовал бы вокруг неё, — хмуро проворчал Мритский.
— Вокруг — скучно.
— Нужны острые ощущения? — Вениамин позволил себе первый намёк на возможную стычку.
— Не думаю, что ты способен их мне доставить. — Рубен прекрасно понял намёк и ответил с преувеличенной мягкостью, которая превосходно оттенила смысл произнесённых слов, придала им дополнительный вес.
— Я постараюсь, — пообещал Мритский.
— Нужно ли затевать ссору в ничейных землях?
— Тут мой форт.
— От этого Камнегрядка не стала мритской.
— Вся — не стала, но тут — мой форт и мой штандарт.
— И мои крейсеры, — напомнил Лекрийский.
Пикировка плавно завела разговор в тупик. Губернаторы могли обмениваться остротами до самого вечера, однако не собирались и выжидали, кто первым предложит перейти к делу. Как выяснилось — Мритский.
— Чего ты хочешь?
— Присоединиться к твоему милому семейному пикнику, — дружелюбно, как в самом начале разговора, ответил Лекрийский. Почти сразу ответил, потому что ждал. — Хочу присоединиться к тебе, прелестной Агафрене и умному Холю. Что-то мне подсказывает, что без старого доброго дядюшки Рубена ваша компания не полна.
— "Что-то" тебе подсказывает неверно, — угрюмо ответил Вениамин. В глубине души он надеялся, что Лекрийский узнал о его пребывании в Карузо и предпринял рейд в надежде избавиться от старого врага, но упоминание Холя показывало, что Рубен ведёт совсем другую игру. — Почему ты решил, что нам понравится твоя компания?
— С удовольствием изложу свои резоны.
— Начинай.
— Здесь слишком много ушей, Веня, — вновь рассмеялся старик. И от царапающего всхлипа, который Рубен называл смехом, на мгновение стало не по себе даже Мритскому. — Проклятый прогресс установил на каждый цеппель по радиостанции, и теперь нас слышит куча народу. Я готов изложить резоны при личной встрече.
— Хорошо, — кивнул Вениамин. — Давай обсудим, как её провести.
— Что-нибудь понимаешь?
— Только то, что ничего не понимаю, — признался Бааламестре. — Но драка получилась на загляденье! — И, не сдержавшись, выкрикнул: — Хэй!
Толстяка до сих пор потряхивало от адреналина, глаза горели, голос был чересчур громким, то есть по всему выходило, что хладнокровно рассуждать Каронимо пока неспособен.
— Мерса? — поднял брови Гатов.
— Э-э… Вы не могли бы уточнить… — В моменты душевного потрясения Андреас частенько начинал путать "ты" и "вы". — Мы дрались?
— Олли сбежал, — констатировал Каронимо. — Манявый скипидар, чтоб меня через колено.
— Что он перед этим натворил? — робко осведомился алхимик, но толстяк уже повернулся к задавшему следующий вопрос Павлу.
— Кого мы сбили? Мритских?
— На пузе цеппеля светилась эмблема Лекрии, — уверенно ответил Бааламестре.
— Уверен?
— Абсолютно.
— Когда ты… э-э… успел выучить местные гербы? — удивился Андреас.
— Когда шнырял по бескрайней Помойке, — ответил толстяк, но, увидев, что друзья не удовлетворились, пояснил: — У Эзры не только трибердийский металлолом свален, но и железяки других армий, которые приезжали пострелять. А потому скажу без ложной скромности: перед вами — один из лучших знатоков военных опознавательных знаков этой жуткой планеты. Во всяком случае — её северной половины.
А поскольку внимательность Каронимо ни у кого не вызывала сомнений, заявление было принято.
— Лекрийцы… — протянул Гатов, разворачивая извлечённую из планшета карту. — Далеко они забрались…
