— Мы возьмём их голыми руками, — самодовольно заканчивает Сада. — Кстати, можно приступать к делу. Малый вперёд!
— Малый вперёд, — машинально повторяет ещё не пришедший в себя капитан, и "Доброта" послушно начинает движение.
— Мерса, ты, наконец, протёр очки? — заржал Каронимо, с удовольствием разглядывая погибший "Бёллер". — Три попадания подряд!
— Э-э…
— Или перестал стесняться?
— Он перестал мельтешить, — проворчал алхимик, пытаясь подстроиться под безбашенный тон Бааламестре.
Но не получилось. Перепачканный смазкой, пороховой гарью, камнегрядской пылью, в общем, перепачканный всем, чем только можно, Каронимо не мог остановить поток рвущихся острот — такой была его реакция на только что закончившийся бой.
— Так и знал, что тебе по зубам лишь стоячие цели.
— Думай, что говоришь. — Андреас покачал головой, в очередной, тысячный или десятитысячный раз за последние месяцы продемонстрировав своё отношение к пошлым шуткам толстяка. После чего наклонился, аккуратно перенёс пустой ящик к остальным, выпрямился и сообщил: — У меня осталось восемь бомб. И ни одной зажигательной.
— А у меня — всего две ленты.
"Гаттас" всем хорош, но патроны он жрал, как электрическая свинья.
— Плохо, — поджал губы алхимик.
— Плевать, всё кончено, — беззаботно выдал Каронимо, облокачиваясь на пулемёт. — Видишь, Алоиз руками машет? — И зевнул: — Красивая у него подружка, чтоб меня пинком через колено, от такой не стыдно завести ребенка.
К счастью, Холь не потерял хладнокровия, во время боя не трясся от страха, забившись в какую-нибудь мастерскую, а двигался в сторону машин, оказался неподалёку и был сразу же замечен Гатовым. Павел развернул бронекорду, аккуратно снеся массивным бампером угол механической мастерской, и остановился, давая Холю и его спутнице возможность подняться в кабину.
— А это видел? — Мерса указал рукой на ворота, из которых выкатывал ещё один "Бёллер".
Но поскольку от бронекорды до форта было не менее половины лиги, этот враг не произвёл на Каронимо должного впечатления.
— Далеко, успеем удрать, — заявил он. И ткнул пальцем в небо: — А вот эта дрянь способна попортить нам нервы.
Андреас поднял голову и вздрогнул: на них неспешно надвигался массивный цеппель с большим красным крестом на округлом носу.
И с открытыми пулемётными портами.
— Что они собираются делать? — растерянно спросил Руди. Сглупил, конечно, поскольку маневр "Доброты" можно было истолковать одним-единственным способом, но ничего не смог с собой поделать — растерялся.
— Вы сами говорили, что Саде нужен Гатов, — напомнил капитан Сварчик. — Она идёт за ним, а заодно заберёт Холя.
— Забыла о "Горьком"?
После гибели импакто осторожный Йорчик счёл нападение на зубастый бронетяг Гатова делом опасным, вычеркнул эту возможность из планов и изо всех сил пытался придумать другой способ захватить Павла. И даже маневр "Доброты" не подтолкнул его к правильной мысли.
— Возможно, Сада считает, что у Гатова закончились боеприпасы, — со всей отмеренной ему природой корректностью произнёс капитан "Розы".
И тут же услышал громкое:
— Точно! — Руди хлопнул себя по лбу, совсем другим взглядом оглядел обнаглевший госпиталь и выдал: — У Гатова боеприпасы закончились, а у нас их полно.
Несколько секунд Сварчик молчал, уверяя себя, что ослышался, после чего осторожно напомнил:
— Вы хотите поссориться с Компанией? — И, прежде чем услышал ответ, напомнил: — "Доброта" принадлежит Департаменту секретных исследований…
— Я об этом не знаю, — жёстко отрезал Руди. — И никто на борту не знает. И вы мне ничего не говорили, понятно? Ничего!
И посмотрел с таким бешенством, что Сварчик вздрогнул.
Капитан, разумеется, не горел желанием ссориться со всемогущей Компанией, однако хорошо знал хозяина и понял, что Йорчик закусил удила. Руди видел вожделенную цель и ради неё был готов пойти на что угодно. Он мог отстранить Сварчика, приказать его арестовать и даже выбросить за борт, сейчас Руди себя не контролировал, и капитан поспешил подчиниться:
— Я вас понял, господин Йорчик.
Но во время смиренного поклона пообещал себе написать подробнейший донос в Департамент.
— Вот и отлично… — Руди хрустнул пальцами. — Сделаем так…
Роскошная яхта была далеко не так беззащитна, как любил показывать Йорчик. В носовой части цеппеля предусмотрительный учёный распорядился установить восьмидесятимиллиметровое орудие и позаботился о том, чтобы среди членов экипажа присутствовали опытные артиллеристы.
— Объявите тревогу, — приказал Йорчик, напряжённо глядя на "Доброту". — Орудийному расчёту занять места согласно боевому расписанию.
— Он спятил?! Или… — В следующий миг до Фарипитетчика дошло: — Он тоже хочет заполучить Гатова!
— Именно! — крикнула в ответ Сада. И пошатнулась. И выругалась.
И всё потому, что перед носом "Доброты" разорвался уже второй снаряд, недвусмысленно намекающий, что им следует сменить курс. Или лечь в дрейф. Другими словами — отстать от удирающего Гатова.
— Я его убью! — Сада непроизвольно скривила длинные пальцы, и её кисти стали похожи на когтистые птичьи лапы. — Убью!
