Лекрийцы действовали без суеты, но быстро, нападением на командный пункт отрубили мритским военным голову, получили преимущество и заторопились, прекрасно понимая, что сейчас, после бомбардировки, атаки бронетягов и потери управления, защитники форта напоминают ослепшего фехтовальщика. Но лекрийское преимущество продлится считаные минуты, поэтому гвардейцы стремительно прошли через Карузо, как нож сквозь масло, соединились с бронетягами, но… но всё равно не успели. Мритов возглавил полковник Чеге, комендант форта, которому удалось сформировать ударный отряд, зачистить Западный сектор и быстро выдвинуться к Восточному. И даже обнаружение мёртвого губернатора не лишило ни солдат, ни их командира боевого духа, скорее подстегнуло в желании отомстить.
В жгучем желании отомстить.
— Что происходит? — протянул полковник, осторожно выглядывая из окна разнесённой казармы, из того помещения, где лекрийцы устроили кровавую рукопашную. Протянул спокойно и хладнокровно, так, будто не валялись вокруг тела подчинённых. Впрочем, сейчас Чеге не было никакого дела до мёртвых, его интересовали живые, как свои, так и враги.
Один из захваченных "Бёллеров" выкатился за ворота и, судя по доносящемуся грохоту, вёл с кем-то артиллерийскую дуэль. Второй ещё оставался во дворе, но неспешно, задом сдавал к воротам, а к нему бежали пехотинцы из разбитого бронетяга.
— Кто помял "Ядрат"?
— Неизвестные под трибердийским флагом, — доложил вернувшийся с крыши казармы ординарец. — Несколько минут он блокировал ворота, но "Бёллер" его продавил.
И теперь бой шёл в мастерских: трибердийцы искусно маневрировали среди строений, кусая врага бомбами, а неповоротливый "Бёллер" пытался достать их из пушки. А вторая машина лекрийцев эвакуировала своих и готовилась навсегда оставить Карузо.
— Если мы их выпустим, они не вернутся, — прошептал ординарец. Он очень хотел, чтобы кошмар поскорее закончился.
Этого хотели все, но Чеге был не только менсалийцем, но и военным, он понимал, что против двух "Бёллеров" трибердийцам не устоять, и потому гаркнул:
— Бомбометчики к бою!
Он тоже хотел закончить этот кошмар. Смертью врагов.
— Как же они это делают? Как?! — Якта Фарипитетчик топнул ногой. — У них ведь даже слабенькой пушки нет!
— Они учёные, — напомнила Сада, внимательно наблюдая за очередным сражением Гатова, на сей раз — против вооружённого до зубов бронетяга. — Бьют умом, а не силой.
— Ум против снаряда не устоит, — заметил капитан.
— Поэтому они не позволяют в себя попасть.
— И как долго продержатся?
— Ты слишком цепарь, Якта, — рассмеялась Нульчик. — Ты привык высчитывать вероятности, исходя из калибра и скорострельности пушек, но смотри внимательно: "Бёллер" боится наших любимцев не меньше, чем они его.
Потому что подвижная бронекорда то и дело заходила противнику в борт, и если пушечная башня не успевала переместиться, то обязательно следовал опаснейший выстрел из бомбомёта. Причем целили учёные в ходовую, пытаясь обездвижить противника и так избавиться от его общества. Сада не понимала, почему Гатов просто не уедет от медлительного бронетяга — машина Павла демонстрировала потрясающую скорость, — но пока не сильно об этом задумывалась, полностью сосредоточившись на сражении. И, как ни странно, совершенно не беспокоясь за его исход. То ли перегорела, устала бояться, то ли окончательно поверила в Гатова.
Маневры заставляли "Бёллер" нервничать, прятаться за строения, торопиться с огнем, и потому его снаряды шли в "молоко". Пока.
— Пятьдесят на пятьдесят, — неохотно признал Фарипитетчик. — Скорость против артиллерии… Шансы пополам.
— Уже нет…
Удачно пущенная бомба сносит "Бёллеру" ведущий каток, и бронетяг начинает жалко крутиться на месте.
— Повезло, — комментирует капитан, поворачивается к Саде и продолжает: — Думаю, Гатову и компании невероятно везёт: не располагая должной огневой мощью, они ухитрились последовательно разобраться с "Горьким", "Ядратом" и "Бёллером", а поскольку никто не знает, когда их везение закончится, я предлагаю не становиться следующими.
— Просто отступим? — улыбается Нульчик.
— Если у тебя есть план, то самое время его озвучить, — недовольно произносит Якта. Ему не нравится выглядеть трусом.
Учёные, вопреки ожиданиям, не уходят, продолжают обстреливать потерявший ход и ставший удобной мишенью "Бёллер": очередная бомба взрывается у основания башни, поворотный механизм клинит, окончательно лишая бронетяг возможности сопротивляться, два следующих снаряда оказываются зажигательными, едва погасший на броне огонь разгорается с новой силой, и это становится последней каплей: экипаж бежит.
— Показательно, — комментирует Фарипитетчик.
— Якта, Якта, — смеётся Нульчик. — Как ты не понял, что мой план уже выполняется?
— Каким образом?
— "Горький", "Ядрат", теперь "Бёллер"… Как думаешь, много боеприпасов осталось у Гатова?
На мгновение разговор прерывается — "Бёллер" взрывается, видимо, огонь добрался до снарядов, — а когда грохот стихает, Фарипитетчик стонет:
— Демоны Свиглы… — Он чувствует себя дураком.
