В голове шумело, перед глазами плыло, и хотелось одного — крови Йорчика! Но все понимали, что в ближайшее время это желание не осуществится — мешало восьмидесятимиллиметровое орудие.
— Все козыри у Руди, — угрюмо напомнил Фарипитетчик. — Припас в рукаве, урод.
До сих пор всё шло по плану: "Доброта" нависла над мчащимся по Камнегрядке бронетягом и дважды перерезала его курс очередями "Шурхакена". Учёные не среагировали, но Сада знала, что её появление не осталось без внимания, и мысленно согласилась чуть подождать. Она чувствовала себя абсолютно уверенно.
Картина происходящего полностью копировала трагическую атаку "Горького", но с бронетяга до сих пор не раздалось ни выстрела, и это обстоятельство косвенно — а с каждой секундой всё более и более прямо — подтверждало выводы Нульчик об отсутствии у Гатова боеприпасов. Команда ощутимо расслабилась. Подлый Горовучик процедил поздравления и сбежал с мостика, не желая присутствовать при триумфе Сады. Капитан Фарипитетчик был по-прежнему сосредоточен, громко требовал отчёта у командиров служб, то и дело подходил к лобовому окну, цокал языком, возвращался к рулевому, вновь требовал отчётов, но в действительности радовался и уже дважды показывал Саде поднятый вверх большой палец.
Всё шло как надо. Всё шло настолько хорошо, что Нульчик — впервые в жизни! — начала заранее составлять хвастливый отчёт начальству…
А потом появилась "Роза Халисии".
Встала слева и чуть выше, уравняла скорость и жахнула из пушки — как оказалось, в носу дорогостоящей игрушки Руди пряталось отнюдь не игрушечное орудие.
Третий взрыв. На сей раз настолько близко, что осколки забарабанили по усиленным стёклам гондолы, и два окна пошли трещинами. А тряхнуло так, что, не подготовься Нульчик заранее, не ухватись за стену, обязательно оказалась бы на полу.
— Мерзавец!
— Третий — последний, — процедил Фарипитетчик. — В следующий раз они выстрелят в нас.
— Не посмеют, — резко ответила Сада, поворачиваясь к радисту: — Мне нужна связь с "Розой"!
— Они требуют, чтобы мы прекратили преследование бронетяга!
— Я хочу говорить с Йорчиком!
— Он отказывается говорить лично. — Радист был одним из самых старых членов команды, служил в Департаменте больше двадцати лет и знал, что требуется делать в данных обстоятельствах. — А его помощники как заведённые повторяют одно и то же: требуют, чтобы мы сменили курс, иначе они откроют огонь. Ничего не слушают.
— Не посмеют, — с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала, произнесла Нульчик.
Радист промолчал, Фарипитетчик — тоже, и лишь проклятый Йорчик не оставил её слова без внимания: через несколько секунд во вторую мотогондолу левого борта влетел артиллерийский снаряд.
— Мы потеряли двигатель, — ровно произнёс капитан, приняв доклад шифбетрибсмейстера.
И ни слова о том, что они якобы не посмеют.
Поражение. Бешенство Арбедалочика. Вечная ссылка на провинциальную Менсалу. Крушение надежд.
— Прикажите сменить курс, — тихо проронила Сада.
— Он хочет, чтобы мы отошли на пять лиг к северу, — едва слышно сообщил радист.
— Исполняйте…
Фарипитетчик отвернулся.
— Проклятье!
В третий раз за день Фил переживал крушение надежд. Первый — во время гибели эскадры. Второй — когда, выехав из ворот форта, увидел подбитый "Бёллер" и удирающую машину Гатова. Вторая неприятность поначалу не тянула на столь сильное звание, но едва Фил заприметил бронекорду, как в корму "Бёллера" влетело по меньшей мере пять снарядов из ручных бомбомётов — прощальный подарок мритских вояк. Машину тряхнуло, Саймона, который сидел на башне, швырнуло на открытый люк — два зуба прочь, один сломан, во рту полно крови, — но в целом одноглазый пережил атаку без особых потерь. В отличие от основного водяного бака, который словил осколок и стремительно спустил под себя почти всю драгоценную жидкость. Оставшегося запаса хватит на два-три часа хода, не больше, а значит, с мечтой добраться до Лекровотска на бронетяге можно распрощаться.
— Проклятье!
Двадцать пять человек, шестеро ранены — всё, что осталось от десанта, — вряд ли доберутся до дома без помощи, и Саймон приказал догонять "Доброту", в надежде, что галаниты не бросят верных союзников в беде, почти добрался, но теперь его планы спутала "Роза Халисии". Яхта проклятого пьяницы оказалась вооружена, отогнала "Доброту" от добычи, и бронетягу вновь предстояло догонять.
А если Сада разозлится и уйдёт? А если ей прикажут уйти?
Фил знал, что является лучшим кандидатом на роль преемника Рубена, и только эта мысль не позволяла ему опустить руки. Ну и жажда жить, конечно, поскольку мритские кавалеристы с удовольствием догонят и с ещё большим удовольствием порубят в капусту потерявших бронетяг лекрийцев.
— Какие планы? — осведомился вылезший из чрева "Бёллера" Ядге.
Саймон почесал ноющий подбородок, сплюнул кровь и вздохнул:
— Попробуем снова догнать "Доброту".
Ничего другого не оставалось.
— Им не уйти, — спокойно произнёс капитан Сварчик, наблюдая за пылящей бронекордой. — И они об этом знают.
— Но не останавливаются, — заметил Йорчик.
— Рано или поздно мы их достанем.
