Несмотря на удаленность от Ожерелья и очевидную неразвитость, Гейтсбург представлял собой достаточно большой город, с населением не менее десяти тысяч человек. Здание сферопорта выглядело новым или недавно отремонтированным, а на причальном поле стояли четыре мачты, две из которых были заняты пассерами.
— Рулевой.
— Да, капитан, мачта номер три.
— Диспетчер спрашивает, как долго мы пробудем в Гейтсбурге, — добавил радист.
— Уйдем на рассвете, — ответил Дорофеев и объяснил Крачину: — Все, что нам нужно: проверить, был ли здесь мессер, и уточнить, куда он направился. И я хочу, чтобы этим занялись вы, Аксель.
— Никаких проблем, капитан, — кивнул Крачин. — Но могу я узнать, почему вы решили поручить это дело мне?
— В подобных обстоятельствах я всегда отправляю на задание тех, кто, скорее всего, с него вернется, — спокойно ответил Дорофеев. — До сих пор это был Бедокур, но вы, Аксель — бамбадир, в вас я уверен больше.
— Понятно, — улыбнулся Крачин.
— Пожалуйста, не забудьте взять с собой оружие.
— Я иду один?
— Вам составят компанию Чира и Бабарский. У суперкарго, насколько мне известно, какие-то дела в Гейтсбурге.
— Разумеется, у меня здесь дела, — громко ответил ИХ, когда они втроем неспешно двигались по полю к зданию порта. — У меня дела на каждой планете, потому что благосостояние "Амуша" покоится на этих слабых, истерзанных подагрой плечах.
И повел ими, то ли демонстрируя слабость, то ли просто так.
— На плечах не бывает подагры, — хмуро заметил Бедокур.
— Давно ты получил медицинскую степень? — осведомился Бабарский, поправляя закрывающий шею шарф. На Фархе стояло лето, однако по здешним посадочным полям всегда гулял ветер, и осторожный суперкарго решил не рисковать хрупким, столь ценным для "Амуша" здоровьем.
— Это и без степени всем известно.
— Не позорься, — отрезал Бабарский, и шифбетрибсмейстер послушно замолчал, чем изрядно удивил Акселя.
Затем Крачин вспомнил, что в обязанности ИХ входит выплата жалованья, премий и вызволение членов команды из полицейских участков, и догадался, почему с болезненным суперкарго предпочитали не ссориться.
— Слышал, мессер несметно богат и сам финансирует путешествия, — заметил Аксель.
— Путешествия мессера весьма дорогостоящие, и если оплачивать их из собственного кармана, то очень скоро вместо несметного богатства останется просто богатство, а там и до разорения недолго, до нищеты и позора, — нравоучительно, ничуть не смущаясь тем, что говорит со старшим помощником, сообщил ИХ. — Мессер путешествует и приключается, ему весело, а мне вместо того, чтобы соблюдать строгий постельный режим и диету, приходится бегать и договариваться. Часть средств я вышибаю из Астрологического флота, в котором мы все числимся. Но вы представить себе не можете, какое там царит скопидомство! Я уж молчу о бюрократии.
— К сожалению, могу представить, — пробормотал Крачин, вспоминая армейское прошлое. Однако Бабарского его ответ не интересовал.
— Иногда удается поживиться в кассе Лингийского Астрологического общества, — продолжил ИХ. — Там денег больше, но они хотят, чтобы мессер исследовал планетарные системы лингийского сектора, а мессер летает только туда, куда ему вздумается. Однажды я взял деньги, сказав, что отправимся на Гледу, а мессеру стало угодно изучить Стагиру, а это вообще у пришпы в заднице, и… В общем, получилось нехорошо.
— Это тогда тебя хотели повесить? — Крачин сам не заметил, как перешел с Бабарским на "ты".
— Нет, повесить его хотели в Даген Туре, — хихикнул Чира. — Он подделал документы, чтобы проникнуть в глубь Линги, нашел, как ему показалось, достаточно богатых, но глупых людей, и попытался продать нам акции Изумрудного дома Бендганы. Впрочем, вешать его собрались не только за это…
— Давай без подробностей, у меня от дурных воспоминаний делается психоз, — произнес ИХ и преспокойнейше повернулся к Крачину: — Вот и приходится изыскивать дополнительные источники финансирования.
— Как хорошо, что у мессера есть ты, — с иронией произнес Аксель.
— Да, к счастью, у мессера есть я, — не стал скромничать Бабарский. — У тебя есть я. У всех нас есть я, и в нашем дружном коллективе никто не отказывает старому и насквозь больному ИХ в небольших просьбах.
И резко замолчал.
Намек получился более чем прозрачным. Крачин перевел взгляд на Бедокура, увидел, что тот едва заметно улыбнулся, вспомнил, что является старшим помощником, то есть в корабельной иерархии занимает третью ступеньку сверху, и строго ответил:
— Я не участвую в сомнительных делишках.
— Я тоже, — немедленно ответил суперкарго. Судя по всему, он ожидал именно такого ответа. — Ведь если меня поймают, мессер повесит меня раньше, чем прозвучит приговор суда.
— То есть твои делишки не сомнительные?
— Я не попадаюсь.
— Все когда-нибудь случается впервые.
— Впервые уже было: я попался мессеру. Но тогда я был молод и нуждался в деньгах. — Бабарский шмыгнул носом. А поскольку они как раз приближались к зданию вокзала, спросил: — Аксель, ты взял с собой оружие?
— Разумеется.
— Его нужно показать пограничникам.
— Я в курсе.
