— Давай, — хрипел он, — вперёд. — Некому его расслышать. Эти команды он отдаёт сам себе. — Давай. — Это его единственный шанс на искупление. Только бы взять вершину. Сокрушить северян там, где они всего сильнее. — Наверх. Наверх. — А там уже всё равно. Он перестанет быть старым собутыльником короля, неумёхой, который в первый же день разбазарил свои войска. Он, наконец, заслуженно займёт своё место. — Вперёд, — сипел он, — наверх!
Он спешил, согнувшись пополам, цепляясь ногтями свободной руки за траву, и так сосредоточился на поверхности под ногами, что стена объявилась перед ним совершенно внезапно. Он выпрямился, неопределённо махнул мечом, не будучи уверен, в чьих она руках — его людей или противника, а также что ему делать при любом из раскладов. Кто-то протягивал вниз руку в боевой перчатке. Горст. Челенгорм, потрясённый лёгкостью, с которой его тянули, перевалил через сырые камни и оказался на плоской вершине отрога. Прямо перед ним стояли Дети. Вблизи намного больше, чем он себе представлял, кольцо грубо стёсаных валунов, чуть выше человеческого роста. Здесь также были тела, но всё-же меньше, чем на склонах внизу. По-видимому, сопротивление оказывали вполсилы, и, в какой-то момент, оно пропало всё разом. Вокруг стояли солдаты Союза, в различных стадиях изнурённого замешательства. Извне, за ними поднимался холм, отлого, до самой вершины. До самых Героев. Плавный скат весь был покрыт отступавшими северянами. В данном случае, скорее организованный отход, нежели разгром — из того, что Челенгорм уяснил, окинув мимолётным взглядом.
На что-то ещё, кроме мимолётного взгляда не было сил. Вне непосредственной опасности его тело обмякло. Он немного постоял, свесив руки на колени. Грудь отяжелела, с каждым вдохом чудесная кираса неприятно сдавливала живот. Проклятая штуковина больше ни хрена не сидит как надо. Никогда ни хрена не сидела.
— Северяне откатываются назад! — прозвенел в ушах Челенгорма чудной фальцет Горста. — Скорее в погоню!
— Генерал! Мы должны перегруппироваться. — Один из дивизионного штаба, доспехи в каплях росы. — Мы далеко оторвались от второй волны. Чересчур далеко. — Он жестом указал в сторону скрытого усиливающимся дождём Осрунга. — И конница северян атаковала Старикский полк, те увязли справа от нас…
Челенгорму удалось подтянуться и выпрямиться.
— Адуанские добровольцы?
— Всё ещё в роще, сэр!
— Мы удаляемся от подмоги… — вторил другой.
Горст сердито отшил их взмахом, голосок-дудочка нелепо контрастировал с его кроваво-пятнистым обличьем. Он даже нисколько не казался задохшимся.
— В задницу подмогу! Дело пошло, продолжим!
— Генерал, сэр… полковник Винклер погиб, люди устали, мы должны приостановиться!
Челенгорм уставился на вершину, закусив губу. Ловить момент или обождать поддержки? Он рассмотрел копья северян на фоне затемнённого неба. Оживлённое, в красных крапинках, лицо Горста. Чистые, встревоженные лица своих штабных. Он поморщился, посмотрел на пригоршню тех бойцов, что сейчас при нём, и покачал головой.
— Мы немного побудем здесь, подождём подкреплений. Упрочим нашу позицию и наберёмся сил.
У Горста появилось выражение лица мальчишки, которому сказали — в этом году щенка у тебя не будет.
— Но, генерал…
Челенгорм положил руку ему на плечо.
— Я разделяю вашу тягу, Бремер, поверьте, но не все могут бежать без остановки вечно. Чёрный Доу подготовился, он хитёр, и этот отход мог быть лишь уловкой. Я не хочу, чтоб он оставил меня в дураках во второй раз. — Он присмотрелся к небу — тучи над ними неумолимо наливались гневом. — Погода против нас. Как только мы наберём численность, обязательно наступаем. — По идее, ждать не долго. Солдаты уже текли рекой через стену, плотно закупоривая каменный круг.
— Где Реттер?
— Здесь, сэр, — отозвался парнишка. Он выглядел бледным и испуганным, как, впрочем, и все они.
При виде него Челенгорм улыбнулся. Перед ним, несомненно, стоял герой.
— Играй сбор, мальчуган, и готовься к скорому наступлению…
Им нельзя лезть очертя голову, но также нельзя позволить перехватить инициативу. Это их единственный шанс на искупление. Челенгорм жадно уставился на Героев под перезвон дождя по шлему. Совсем-совсем близко. Последние северяне ползли по склону к вершине. Один приостановился, оглядываясь назад сквозь капли дождя.
Железноглав хмуро глядел назад, на Детей, уже кишащих союзными солдатами.
— Блядь, — прошипел он.
Его ранило так поступать. Его имя добыто в боях и полито кровью, ибо он никогда не сдавал своих позиций, но в боях, обречённых на поражение, ему бы его не добыть. Он не собирался вставать против мощи Союза с одними только собственными людьми, чтобы потом другие высморкали носы и сказали — Кайрм Железноглав умер храбро. Нет у него желания пойти по стопам Белобокого иль Малорослика со Стариком Йолем. Все они умерли храбро, и кто теперь, в наши дни, поёт об этих бедолагах?
