– Эквиа, уймись. Посмотри правде в глаза – ты проиграл. Твои босяки никого не сметут. У меня здесь две лучшие дивизии Северной Армии, да еще час назад подошла саперная бригада, а на марше в одном переходе от Столицы – двадцать эскадронов кавалерии и Второй осадный парк. Мои ветераны разгонят рабочих ополченцев как баранов, сколько бы вы их там ни собрали. Ваши баррикады – детские куличики для саперов, которые взяли бастионы Гарцбурга. У вас есть пушки, да, но мало ружей и почти нет пороха. И вам неоткуда его взять. Мы занимаем Арсенал и пороховые заводы в Секции Башни. А из Гавани вы ничего не получите. Гавань уже поняла, что с нами лучше помириться. Да мы и схватились с ними больше по недоразумению. Я приехал сюда сразу после переговоров с адмиралом Санти и гражданином Диомедом, председателем Секции Гавани. Мы заключили с ним перемирие. Никто вам теперь не поможет. Так что лучше прими наши условия по-хорошему. Поверь, я не хочу заливать рабочие Секции кровью, как палач Толстяков Бонавентура. Но вы зашли слишком далеко, граждане Худые, со своими планами казнить триста тысяч человек. Если вы мне не оставите выбора – я остановлю вас силой. – Просперо воинственно выпятил грудь и гордо скрестил на ней руки.
Суок подошла к Эквиа.
– Брат, прошу тебя. Просперо и правда мог бы нас уничтожить. Вместо этого он предлагает заключить мир и разделить с ним власть. Договориться. Это на благо народа.
– Договориться? О чем же?
– Мы заключим перемирие в Столице. Сразу предложим мир всем иностранным державам. Просперо станет председателем Бюро, вместо Тибула. Ты займешь любой пост по твоему выбору – или в армии, или в комиссариатах. А я… выйду за Просперо замуж. Так народ увидит, что умеренные и бедные снова вместе.
Гражданин Эквиа чуть не задохнулся от гнева. Он сжал кулаки. Он затопал ногами, как когда-то в детстве, когда наследник Тутти был чем-то недоволен. В последний раз он был в такой ярости полгода назад, когда попала в засаду «желтых» отрядов Лапитупа и погибла целая полубригада. Тогда генерал Эквиа приказал отправить в Табакерку по десять жителей окрестных деревень, сочувствующих «желтым», за каждого убитого солдата Южной армии.
– Ни за что! Слышите, ни за что! – закричал он. – Я не буду вступать ни в какие договоры с врагами народа! Суок, как ты могла! Я не отдам тебя этому предателю! Вы хотите делить власть между родственниками, как короли!
– Послушай, Эквиа, – мягко сказал доктор Гаспар. – Послушай. Посмотри сам. Кем, по-твоему, был для народа Тибул? Выборным представителем? Но ведь его уже шесть лет никто даже не думал переизбирать! Он правил страной, как король! Да, мы все надеялись после Революции, что народ сам сможет взять власть. Но народ еще не готов. Он тут же нашел себе нового вождя. Пока народ непросвещен, ему всегда будет нужен вождь. Неважно, как он называется – король, старший регент, Председатель Бюро… Если хочешь, мы найдем для поста Просперо другое название. Первый Трибун или Президент. Дело не в названии.
Чем больше говорил доктор Гаспар, тем злее делалось лицо гражданина Эквиа, но доктор, кажется, этого не замечал и продолжал:
– Стране нужен порядок. Нужно, чтобы вы трое, настоящие друзья народа, могли управлять твердой рукой. Хватит пустых разговоров, хватит шествий и праздников, хватит казнить, ссориться и воевать. Наш план помирит всех – и «синих», и «черных», и даже «желтых»! За Просперо идут армия и «умеренные». За тобой – рабочие и бедняки. А бывшим толстякам можно напомнить, что Суок – твоя сестра и, значит, наследница старых королей. Ты отрекся от титула и от короны, но она-то не отрекалась! А значит, их с Просперо сын будет по праву…
– Так вот что вы задумали! Сделать Просперо тираном! Объявить Суок королевой! Уничтожить власть народа! Простить толстяков и богачей! Вернуть монархию! – С каждым возгласом Эквиа топал ногой и все сильнее распалялся.
Вдруг Эквиа оттолкнул Суок. Он взял пакет, который лежал перед ним на столе и выхватил из пакета пистолет.
– Умри, тиран! – закричал он и выстрелил через стол прямо в грудь Просперо.
Пороховой дым наполнил комнату. Тяжелая рука гражданина Ланфрана пригнула голову Фабио под стол. Однако следующие несколько секунд все было тихо. Все ноги под столом стояли на месте, даже ноги Маршала Просперо.
– Щенок! – загрохотал сверху голос Просперо. – Это тебе не крестьян расстреливать! Ты забыл, что у меня железная рука! Пули ее не берут! Зато я не промахнусь! Ты – бешеная собака, Эквиа, с тобой невозможно договориться, ты хочешь только убивать! Так ступай к черту!
– Просперо, не стреляй! – раздался женский крик.
Мальчишке под столом было видно, как тонкие ноги в черных брюках шагнули к ногам в коричневых. Загрохотали выстрелы.
Через мгновение Фабио увидел, что Эквиа и Суок лежат на полу. Суок упала сверху на тело брата. Она не смогла спасти его, закрыв собой от выстрелов Просперо. Пули из семизарядного барабанного пистолета Гаспара пробили обоих друзей народа насквозь.
Затопотали сапоги, и со стороны Просперо появились ноги солдат.
