Французские солдаты и матросы были частыми посетителями кафе и ресторанов. Увидев, что это верный способ сойтись с иностранными солдатами и моряками, Лоладзе (в подполье он работал под кличкой «Лола») открыл ресторан-кафе в Колодезном переулке, назвав его «Открытие Дарданелл», а Лекишвили и Жгенти — кафе на Греческой площади. Сама обстановка ресторана или кафе благоприятствовала работе подпольщиков. Здесь легко завязывались знакомства. За столиком можно было откровенно побеседовать, соблюдая, конечно, необходимую осторожность. Здесь можно было незаметно передать кому следует газеты, листовки. Наконец, подпольщики могли, не возбуждая подозрения, встречаться здесь друг с другом.
Особенно большую роль в работе с иностранными солдатами и моряками играл кафе-ресторан «Открытие Дарданелл». Само название привлекало сюда французских солдат. Ведь французские и другие иностранные корабли только недавно прошли через Дарданеллы. Не последнюю роль играло и то, что здесь готовились блюда французской и грузинской кухни.
У Лоладзе был уже опыт работы в подобных кафе. Он еще в Тифлисе часто бывал в винном погребке под названием «Пусть Аршак терпит убытки» (так хозяин погребка рекламировал исключительную дешевизну напитков). Но это тоже был не простой погребок. Здесь устраивались собрания революционеров, хранилась нелегальная литература и оружие.
М. А. Лоладзе
Кафе «Открытие Дарданелл» стало излюбленным местом посещения французских солдат и офицеров. Каждый вечер его посещало более ста французских солдат и моряков. «Хозяин» М. Лоладзе с трудом устраивал всех за столиками. Удобно было то, что ресторан имел черный ход, а в примыкавших к главному залу небольших комнатах можно было без риска вести серьезные разговоры. Особенно успешно шла работа в последних числах февраля, когда уже стали явно сказываться результаты агитационно-пропагандистской деятельности коллегии. К этому времени в составе оккупационных войск уже не было такой французской воинской части или военного корабля, где не существовало бы революционной группы действия.
Заметно изменился и характер работы пропагандистов Иностранной коллегии. Жанне Лябурб, Елину и другим товарищам уже не приходилось как бы невзначай вступать в беседу со случайными посетителями ресторана. Теперь в среде французских солдат и моряков у них были верные люди, которые регулярно посещали кафе «Открытие Дарданелл» и приводили с собой друзей, сочувствовавших, как и они, русской революции. Любой посторонний посетитель, в том числе и шпик, был сразу виден, и при нем не велось никаких бесед. Но стоило подозрительному лицу уйти (для него обычно не оказывалось свободного места), как начинали звучать пламенные речи, раздавалась литература, намечались планы дальнейшей работы.
Нередко здесь устраивалось даже нечто вроде докладов. Чаще других выступала Жанна Лябурб. С затаенным дыханием слушали французы ее горячие призывы к пролетарской солидарности, ее обличения правителей Франции, которые, скрываясь под маской демократов, затеяли столь позорную авантюру, как интервенция в Советскую Россию. Пока говорила Жанна Лябурб или другие товарищи из Иностранной коллегии, в переулке дежурили комсомольцы, готовые в случае опасности предупредить подпольщиков.
Лоладзе сообщал в Центральный Комитет РКП(б):
«…Собиралось в мой ресторан много французских солдат, и мы вели агитацию среди них. Эта работа за месяц так разрослась, что никто из нас такого результата не ожидал».
Обком партии и Иностранная коллегия кроме ресторанов и кафе располагали весьма широкой сетью конспиративных явочных квартир.
В доме № 24 по Пушкинской улице бывали члены французской группы. На Успенской, 59, хранилась нелегальная литература. В полуподвале дома № 12 на Греческой улице для явок была открыта «паштетная». Обком часто заседал во флигеле дома, что на углу улиц Пушкинской и Базарной, и в союзе «Иглы» — на Троицкой, 45. На Нежинской, 37, собиралась редколлегия русского «Коммуниста». В доме № 10 на Прохоровской Елена Соколовская встречалась с разъездными агитаторами и распространителями литературы.
Явка боевой дружины Г. И. Котовского была в табачной лавочке недалеко от кафе «Неаполь» на Ришельевской. Само кафе «Неаполь» было явкой обкома партии.
Пересыпский районный комитет имел явку в чайной дома № 4 по Церковной улице. «Владельцем» чайной был коммунист-подпольщик Виктор Конечко.
Явочные квартиры находились также в доме № 8 на Военном спуске (явка Морского партийного комитета), в Треугольном переулке, 14, и в ряде других мест.
