Как теперь установлено, вместе с французскими офицерами расстрел производил ротмистр Бекир-Бек Масловский, командир особого отряда, состоявшего при военном губернаторе. В обязанности этого отряда входила ликвидация всех неугодных белогвардейско-антантовскому режиму лиц по специальным спискам, которые составлялись контрразведками и утверждались лично Гришиным-Алмазовым. Многочисленные расстрелы без суда, убийства «при попытке к бегству» и другие злодеяния были делом рук Бекир-Бека Масловского, который, однако, без личного указания военного губернатора не мог ступить и шагу. А с военным губернатором, командующим белогвардейскими частями в Одессе генералом Гришиным-Алмазовым мог вести переговоры о расстреле руководителей подпольной большевистской организации, конечно, не начальник французской контрразведки, а лично генерал д’Ансельм.
В расстреле работников Иностранной коллегии около стены кладбища непосредственно участвовали французский майор Андре Бенуа и еще три французских офицера, которым было поручено проследить за действиями белогвардейских палачей.
Обнаруженные документы разоблачают и еще одну ложь. Правительство Советской Украины 4 марта 1919 г. направило французскому министерству иностранных дел, президенту США Вильсону, министру иностранных дел Англии Ллойд-Джорджу, а также в адрес проходившей в Париже мирной конференции ноту протеста против невиданного террора оккупационных войск стран Антанты на Украине. В числе других примеров в ноте рассказывалось и о зверском расстреле членов Иностранной коллегии. В ответ на эту ноту правительство Клемансо заявило, что французские военные власти в Одессе не причастны к этому расстрелу, что якобы не французская, а «добровольческая» разведка арестовала Жанну Лябурб и других.
Вся рабочая печать Франции была возмущена варварским злодеянием. Гнев пролетариата был настолько велик, что в октябре 1919 г. Лига прав человека запросила французское правительство относительно убийства Жанны Лябурб. Правительство долго молчало, но потом под давлением общественного мнения вынуждено было дать ответ. В ответе, опубликованном в феврале 1920 г. в газете «Awenire internationale», вновь была сделана попытка переложить всю ответственность за арест и расстрел Жанны Лябурб на белогвардейскую охранку.
«Русская полиция в Одессе, — ложно утверждало французское правительство, — арестовала во время заседания членов этой делегации (Иностранной коллегии. — В. К.). Некоторые из них стали стрелять в полицию, поэтому все арестованные были тут же расстреляны».
Правительство Клемансо всячески изворачивалось, грубо искажало факты, не хотело признать достоверными показания очевидца дикой расправы, хотя Советское правительство Украины в официальной ноте довело до его сведения показания Стойко Раткова.
Однако шила в мешке не утаишь. Хоть и через много лет, но истина прояснилась. У Гришина-Алмазова был личный адъютант Зернов, который день за днем вел подробный дневник. Характер записей показывает, что адъютант был в курсе всех личных и служебных дел генерала. В этом дневнике 6 марта 1919 г. сделана запись:
«Много шума сейчас вокруг имени Масловского по случаю расстрелов без суда. По ликвидационным спискам отправлено на тот свет немало людей. Одесса все видит, все знает, и вокруг этих событий, естественно, поднялся страшный шум со стороны «демократии». Горы протестов. Особенно потряс Одессу «расстрел 11-ти». Это группа большевиков, переданная для ликвидации французской к-р (контрразведкой. — В. К.). Во всех этих делах деятельно участвует Николай Юзефа [125]. Он теперь ближайший соратник Масловского» [126].
Что же касается арестованных вместе с Жаком Елиным двух французских солдат, то они, а также ряд других близких к Иностранной коллегии французских солдат и матросов бесследно исчезли. Не было ни малейшего сомнения в том, что французская контрразведка расправилась с ними самостоятельно, без посторонней помощи.
Работники Иностранной коллегии были расстреляны через несколько часов после ареста. Почему так торопились палачи? Что заставило их тайком, глубокой ночью на окраине города свершить свою кровавую расправу?
Враг знал, что большевистские агитаторы прочными нитями связаны с рабочими коллективами одесских заводов и фабрик и солдатскими массами иностранных войск. Французское и белогвардейское командование боялось, что если утром рабочие и солдаты узнают об аресте Жанны Лябурб и других членов Иностранной коллегии, то они предпримут попытку их освободить. У них еще не изгладилось в памяти освобождение одесскими рабочими из тюрьмы политических заключенных по призыву И. Е. Клименко.
О возможном освобождении в случае провала знали и руководители одесского подполья. Елин говорил:
— Если нас арестуют, но не расстреляют в тот же день, французские матросы выручат.
