– Включить аварийное освещение! – командовал механик, хотя оно уже было включено.
– Спокойнее! – была первая команда, которую я подал в центральный пост. – Держать заданную глубину!
Из отсеков доложили, что повреждений основных механизмов нет, мелкие последствия бомбовой атаки устраняются. Лодка продолжала выполнение уже начатого маневра.
– Справа сто, охотник быстро приближается! Пеленг быстро меняется на нос! – взволнованно докладывал гидроакустик.
Лица подводников обратились в мою сторону. Все ждали, какое решение я приму.
Переговорная трубка из боевого поста гидроакустика выходила прямо в отсек, и все находившиеся в нем были в курсе событий.
– Сейчас будет очередная серия бомб, объявить по отсекам! Внимательнее! – как мог спокойнее скомандовал я.
Очередная атака врага, по моим расчетам, должна окончиться неудачей, катер шел явно мимо нас.
И действительно, через минуту справа по носу раздались новые взрывы. Мы оказались вне зоны поражения, даже в значительном удалении от места бомбометания.
– Объявить по отсекам: нас преследуют два катера, – приказал я. – По одному разу они нас уже пробомбили. Можно ожидать еще две атаки. Больше у них глубинных бомб нет.
Люди приободрились, хотя по крайней мере еще дважды нас должны были «угостить» сериями, если враг не перейдет к атакам одиночными бомбами»[60].
Вот так когда-то горячий и нетерпеливый Яро постепенно превратился в спокойного и рассудительного Ярослава Константиновича, вселявшего уверенность в моряков, которые впервые, как и их командир, оказались под прицельным бомбовым ударом. Что же касается повреждений, полученных в тот раз, то они оказались незначительны – кроме разбитых лампочек, лопнул шов внутренней топливной цистерны, из которой в трюм вылилось некоторое количество соляра. Это повреждение не помешало лодке выйти в следующий поход уже через 12 (!!!) часов после захода в Туапсе – сразу после принятия новых торпед взамен израсходованных. Днем 21 мая атаке подвергся «Кляйнер Бёр-92», причем немцы, заметив торпеду, обстреляли ее и перископ из 75-мм орудий. Взрывы снарядов были приняты на «малютке» за признак попадания. Оставшаяся торпеда следующим утром была выстреляна по 93-му конвою, но прошла слишком далеко от барж. После этого «блица» суб марина вернулась на ремонт в Очамчири и вышла на позицию у Ялты только 25 июня. Иосселиани активно искал противника и рано утром 28-го атаковал конвой Феодосия – Ялта, но промахнулся.
