Я приказал погрузиться на двадцать пять метров. На это потребовалось более полминуты. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы вражеские корабли могли вдоволь налюбоваться «малюткой». Команды их были настолько поражены неожиданностью атаки, произведенной со столь близкой дистанции, что не сразу сумели организовать преследование. Несколько артиллерийских выстрелов, очевидно данных с катеров, не причинили нам вреда…
На восемнадцатой минуте после залпа гидроакустики конвоя обнаружили нас. На этот раз экипажу «малютки» досталось больше, чем за все предыдущие глубинные бомбежки. Гитлеровцы неистовствовали. Бомбы сбрасывали сразу с нескольких преследовавших лодку катеров. Нас преследовало одновременно более десяти охотников за подводными лодками.
Бомбили довольно точно. Каждая серия бомб, сбрасываемых на «малютку», оставляла следы на лодке, хотя от прямого попадания судьба нас миловала. Мелких повреждений было немало. В некоторых местах образовалась течь. Из-за вмятин и деформации корпуса нарушалась укупорка сальников, расшатались валопроводы, заклепки. В первом отсеке люди стояли по колено в воде. Рулевые перешли на ручное управление, – носовые горизонтальные рули не действовали. Враг преследовал нас упорно и неотступно»[61]. Чтобы оторваться от него, Иосселиани принял нестандартное решение – укрыться в минном поле, выставленном советскими кораблями у Севастополя еще в 1941 году. Немцам наверняка было известно о его существовании, и туда их корабли поплыть бы не решились. Так и вышло. Но тут замаячила новая опасность – мины. Сами они, установленные у самой поверхности, вроде бы не угрожали подводному кораблю, но любое задевание за их якорь – минреп – могло привести к его наматыванию на выступающие части корпуса и притягиванию мины к борту подводного корабля. Дальше последовал бы неминуемый взрыв и гибель. Преодолевая минное поле, «малютка» восемь раз касалась минрепов, и каждый раз командир четким, спокойным голосом отдавал команду рулевому уклоняться та ким способом, чтобы избежать наматывания. В конце концов лодка вышла с минного поля и оторвалась от охотников. Торпедированный ей теплоход «Хайнбург» не затонул только потому, что мощным взрывом у него оторвало носовую часть. Немцам удалось отбуксировать корпус судна на верфь, где он и простоял до окончания войны.
После небольшого ремонта в ноябре 1943-го М-111 вновь вышла к берегам противника в северо-западную часть Черного моря. К тому времени немецкие и румынские войска были уже окончательно изгнаны с Северного Кавказа и блокированы в Крыму. Роль морского транспорта для противника еще больше возросла, перевозки стали интенсивнее. Отыскать цель в море стало совсем несложно, сложнее стало атаковать, поскольку немцы значительно усилили противолодочную оборону своих конвоев, используя всевозможные катера, быстроходные десантные баржи и гидросамолеты.
Именно такое охранение и имел конвой, обнаруженный М-111 днем 12 ноября близ Днестровского лимана. Тем не менее это не остановило храброго командира, который, чтобы добиться успеха, повторил свой коронный прием – сближение с врагом на дистанцию пистолетного выстрела. Увернуться от такого залпа было невозможно. На этот раз торпедное попадание получил крупный транспорт «Теодорих», шедший с военным грузом из Констанцы в Одессу[62]. Капитан парохода попытался выбросить его на прибрежную отмель, но корпус судна переломился. Кораблям охранения не удалось обнаружить «малютку», и все сброшенные ими бомбы упали на безопасном расстоянии.
