Но принять лодку и изучить ее устройство – это только первый этап. Требовалось еще научиться плавать и воевать. Для этого вся группа свежепринятых подлодок 10 июня перешла из Розайта в центр подготовки британских подводных сил в Данди, где буквально со следующего дня приступила к отработке учебных упражнений в береговых классах и на кораблях. Так, каждый офицер, допущенный к несению вахты, отработал в кабинете торпедной стрельбы по 15–20 торпедных атак с использованием английской аппаратуры. Субмарины совершили по четыре выхода в море, причем в двух первых выходах кораблями управляли британские экипажи, а советские офицеры и старшины находились на боевых постах и наблюдали за их действиями. В двух последующих выходах стороны поменялись местами – работали русские, а англичане в качестве инструкторов наблюдали[64]. 23 июля последние упражнения курса боевой подготовки были завершены, и спустя четыре дня корабль начал самостоятельный переход в Полярный. Путь субмарины пролегал через Норвежское и Баренцево моря, ставшие ареной ожесточенной борьбы между британским флотом и гитлеровским кригсмарине. Дважды подводникам приходилось уклоняться погружением от неизвестных самолетов, а один раз – от подводной лодки. О том, сколько опасностей таил этот переход, говорит хотя бы тот факт, что одна из четырех принятых лодок – В-1, которой командовал Герой Советского Союза Израиль Фисанович – пропала без вести. Экипаж В-4 сумел избежать всех опасностей и 5 августа прибыть в пункт назначения. Здесь морякам еще раз предстояло пройти курс боевой подготовки, в ходе которого они изучили особенности обстановки, сложившейся к этому моменту на Северном морском театре, а также основные тактические приемы, которые удалось выработать североморским подводникам за четыре года войны.
Обстановка на немецких коммуникациях на Севере значительно отличалась от той, с которой приходилось сталкиваться в период боевых действий на Черном море. С одной стороны, немцы осуществляли все перевозки на крупных судах, которые было намного легче поразить торпедой, но сложностей оказалось куда больше. К ним относились и суровый климат, период полярной ночи, а также тот факт, что для обороны своих коммуникаций противник сосредоточил здесь большое число кораблей различных классов, стал сводить торговые суда в крупные конвои. О силе эскорта конвоя говорит хотя бы тот факт, что на каждое охраняемое судно приходилось в среднем по три конвоира. Не забыло немецкое командование и о минных заграждениях, которые тонкой цепочкой стояли вдоль всего побережья Северной Норвегии, словно отгораживая со стороны моря конвойную трассу между портами Тромсё и Киркенес. По этому морскому пути с запада на восток перевозилось снабжение и пополнения для действовавшего в Заполярье немецкого горнострелкового корпуса, с востока на запад – никелевая руда, являвшаяся стратегическим сырьем. Впрочем, к октябрю 1944-го, когда В-4 вышла в свой первый боевой поход, немцам было уже не до сырья. В начале месяца советские войска перешли в решительное наступление и на этом направлении, взломали мощную оборону противника, построенную в труднодоступной местности, и 15 октября овладели крупным городом-портом Петсамо. Дальше на направлении главного удара находился сам Киркенес, откуда немецкое командование спешно эвакуировало свои войска и накопленные запасы снаряжения. Именно такой была обстановка, когда вечером 15 октября бывшая «Урсула» вышла на вражеские коммуникации в районе самой северной точки континентальной Европы – мыса Нордкин.
Иосселиани был опытным командиром и решил производить поиск конвоев не только днем, но и ночью в надводном положении непосредственно под берегом. Такое решение было весьма рискованным, поскольку, если бы лодка была обнаружена с суши, ее легко могла расстрелять береговая артиллерия. Этого не произошло, зато Иосселиани сопутствовал большой успех. Предоставим слово самому знаменитому подводнику:
