«Смотрю вправо, миноносец, охраняющий конвой, идет в нашем направлении. На этот раз мы крепко вцепились в цель. Не уклоняясь от боевого курса, я шел к намеченной для залпа позиции, следя за целью и приближающимся миноносцем. Он все ближе. Его изображение растет в окуляре перископа. До угла упреждения осталось два градуса. Под форштевнем белые буруны пены. Миноносец идет на таран. Впереди колонна судов, среди них огромный транспорт. Рулевой Оленин прекрасно держит курс. Боцман Пятибратов управляет горизонтальными рулями, глубину не меняем. Все чаще смотрю в перископ на транспорт и мчащийся на нас миноносец. По моим расчетам, до момента залпа осталось меньше минуты. «Аппараты – товсь!» Нос транспорта на перекрестье нитей перископа. «Пли!» Наконец-то!
Две торпеды вышли из аппаратов. Я едва успел опустить перископ. Слышу через корпус прямо над головой шум винтов миноносца. Только его пронесло, как одновременно раздались два взрыва. Докладывают: «Товарищ командир! Наши торпеды взорвались». Отходим. А взрывы продолжаются, четвертый, пятый, шестой!.. Миноносец забрасывал нас теперь глубинными бомбами. Инженер-механик Корж в центральном посту стоял рядом со мной с блокнотом в руках. Лодка содрогалась от страшных ударов. Но у этого человека столько самообладания, он невозмутимо вел подсчет сброшенным бомбам. В лодке погас свет, зазвенело разбитое стекло. Потекли сальники, стала поступать вода. В непосредственной близости от нашей «семерки» было сброшено двадцать три бомбы. Мы отошли. Постепенно взрывы смолкли. Захотелось взглянуть на результат атаки. Лодка подвсплыла, я поднял перископ. Глядим – на месте атаки стоят миноносец и транспорт без хода, развернувшийся на обратный курс. На воде плавают обломки затонувшего судна, стелется дым. Ходят шлюпки, подбирая с воды матросов. Я охотно уступил перископ Гусеву, поднявшемуся в боевую рубку. Пусть увидит и он…»[82]
К счастью, шведы бомбили неточно и не смогли нанести субмарине сколько-нибудь значимых повреждений. Правда, и успехи С-7 у шведского побережья с этого момента прекратились. Днем 14 июля она произвела две торпедные атаки, но в первом случае атакованный финский транспорт сумел уклониться от снаряда, а во втором Сергей Прокофьевич просто промахнулся, выпустив две торпеды с большой дистанции по конвою. Тем временем шведы обследовали останки затонувшего на небольшой глубине «Лулео» и обнаружили детали торпеды с надписями на русском языке. Шведская дипломатическая миссия, находившаяся в то время в эвакуации в Куйбышеве, 11 и 20 июля дважды вручала советским представителям ноты протеста против действий советских подлодок в шведских водах. Хотя советские дипломаты продолжали настаивать на том, что потопление шведских судов является не чем иным, как провокацией немцев, в ночь на 18 июля Лисин получил приказ перейти на позицию между Либавой и Виндавой – туда, куда он совершил безуспешный поход ровно за год до описываемых событий.
