Из Мариенхамна моряков переправили в Турку, а оттуда – в Хельсинки, где держали на обычной гауптвахте. Допросы проходили почти каждый день. Финский историк Пер-Улаф Эккман по этому поводу написал: «Во время допроса он (Лисин. – М. М.) рассказал кое-что о своей деятельности и о подводных лодках своей страны, но никоим образом не все. Порой он лгал так неумело, что ведущий допрос становился в тупик. Знакомство с военнопленным Кеттуненом, как скоро стали звать Лисина хозяева по причине значения его фамилии и особенностей его собственного характера («кету» по-фински значит «лиса»), оказалось длительным и довольно продуктивным. Он стал самым известным «квартиросъемщиком» на военно-морской базе в Скаттудене в Хельсинки. Не ведая о случившемся, дома Лисину пожаловали Золотую Звезду и почетное звание Героя Советского Союза. Это произошло 23 октября, всего 2 суток спустя после гибели С-7. Когда допрашивающий сообщил Лисину эту новость, тот с трудом смог скрыть свою большую радость»[87]. В этом описании финский историк упустил одну немаловажную деталь: именно благодаря указу о награждении и фотографии в советской газете финнам и удалось установить, что перед ними не штурман, а сам командир знаменитой С-7, об успешном походе которой еще в конце лета писали в советской прессе. Финская морская разведка ее тщательно изучала, но тот факт, что пленный офицер признал себя героем Лисиным, мало что дал ей в практическом смысле – он продолжал все так же запираться или давал неверные сведения. В начале 1943 года знаменитого узника попытались «одолжить» немцы. Они привезли Сергея Прокофьевича в Берлин, где долго допрашивали, но и им не удалось получить от него ничего ценного. Он считался финским пленным, и применять к нему пытки немцы не стали. В мае 1943-го Лисина по его требованию вернули назад в Финляндию, где еще после нескольких месяцев бесплодных допросов финская разведка потеряла к нему всякий интерес.
Все это время бывшего командира «эски» не оставляло желание совершить побег. Впервые возможность к этому возникла в январе 1943 года, когда два содержавшихся на хельсинкской гауптвахте финских сержанта предложили в обмен на содействие в переправке их в Америку бежать на лыжах по льду замерзшего Финского залива на Лавенсари. План был вполне реален, но незадолго до его осуществления советского офицера увезли в Германию. Во второй раз шанс представился весной во время обратной перевозки на пароходе, где кроме Лисина находилось еще две тысячи советских военнопленных. Неизвестный моряк-старшина, руководивший подпольной организацией, поинтересовался у Сергея Прокофьевича, смог бы он довести судно до Ленинграда, если пленные поднимут восстание и сумеют захватить транспорт. Лисин ответил утвердительно, хотя прекрасно понимал, что шансы на успех предприятия равны нулю – пройти через тщательно охраняемый Финский за лив с трудом могут подводные лодки, не то что невооруженный пароход. Почему же он согласился? Да потому, что патриот Родины и коммунист в подобной ситуации просто не мог ответить иначе. К несчастью или к счастью, но восстание не удалось – выйдя из порта, пароход попал в жестокий шторм, большая часть пленных укачалась и попросту не могла держаться на ногах. После всех этих передряг в сентябре 1943 года герой-подводник оказался в финском офицерском лагере для военнопленных.
