Герои подводного фронта. Они топили корабли кригсмарине полностью

Обучение приходится начинать сначала, но за плечами у Николая уже имеется твердая база, полученная в морском техникуме. Все предметы даются ему легко, и остается время для общественных нагрузок. Впоследствии в 1938 году в автобиографии он не без гордости писал: «Взысканий партийных и на службе не имею. Наград и поощрений по приказу вышестоящих начальников имел около 15–20. Общественная работа за время службы в армии: 1932 год – секретарь ячейки ВЛКСМ первого курса. С 1932 г. по 1936 год нес нагрузку по строевой линии – старшина дивизиона штурманского сектора ВМУ им. Фрунзе, одновременно выполнение нагрузки по партийной линии, как то: редактор стенгазеты, руководитель партпроса[98]». Такая общественная нагрузка являлось прекрасной школой и для выработки умения руководить людьми, и для приобретения широкой эрудиции. Кроме того, Николай понимал значение личного примера в любом деле, и потому его сознательная дисциплинированность была безупречной. Если добавить к этому жажду знаний, высокие интеллектуальные способности и хорошую память, то легко понять, почему он был одним из лучших среди курсантов своего выпуска и выпустился на месяц раньше общего потока. Вывод из его аттестации на момент окончания училища: «Может быть допущен к исполнению обязанностей командира БЧ-1 (штурмана. – М. М.) на больших подлодках. Отличные организаторские способности. Дисциплинирован отлично. Выдержан… Сообразителен. Обладает хорошей памятью. Активен в общественно-массовой работе».

Но по распределению на большую подлодку Мохов не попал. Напротив, судьба ему уготовила еще одно испытание – должность штурмана на «малютке» VI-бис серии М-75. Подлодка длиной меньше 40 метров с 15 членами экипажа, из которых только три относились к начсоставу, навсегда врезалась в память любого, кто на ней служил. Следует напомнить, что штурман на лодках этого проекта являлся также помощником командира, и только они вдвоем посменно по 4 часа несли ходовую вахту на протяжении любого похода, сколько бы суток он ни продолжался. Первым командиром Николая Константиновича стал опытный моряк Степан Ионович Матвеев, до окончания УОППа в 1935 году штурман дальнего плавания. Любовь к морю укрепляла отношения командира и помощника, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. Степан Ионович раскрыл перед Николаем все практические секреты мастерства, завершив тем самым его становление как моряка-подводника. Через год совместной службы в аттестации на Мохова он лаконично написал: «За кампанию 1936 г. и по июнь 1937 г. показал себя высококвалифицированным штурманом и хорошим помощником командира. Достоин в продвижении на командира подлодки».

По идее после этого должно было последовать направление на учебу на командирское отделение УОППа, но начальство решило по-своему, а именно использовать самого Николая Константиновича в качестве наставника для молодых штурманов, назначив его на должность штурмана дивизиона «малюток». На этой должности он пробыл всего несколько месяцев, до начала кампании 1938 года. Дело в том, что штатный командир субмарины М-74 Иван Грачев был направлен в «командировку» в Испанию и там задержался. Финский залив очистился ото льда, начиналась кампания, а на вполне боеготовой подлодке отсутствовало главное действующее лицо – командир. Руководство не забыло аттестации на способного штурмана и назначило его на вакантную должность на М-74, даже несмотря на то, что он не имел обязательного обучения в УОПП. Случай для того времени довольно редкий. Тем внимательнее присматривался к новому подчиненному командир дивизиона Николай Морозов. Не все у Мохова получалось тогда легко и сразу. Это отражал и текст аттестации.

«В должности командира подводной лодки типа «М», – писалось в ней, – назначен без окончания командирского класса УОПП. Торпедные стрельбы провел с общим показателем отлично. Тактически подготовлен хорошо. С личным составом работать умеет.