– Надо было сразу ей обо всем рассказать. Тогда и не было бы этого неожиданного визита.
Не согласиться с ней Куницын не мог. Нона была права. Он скрыл от красивой дамы нечто, и это имеет теперь последствия.
Полицейские подошли к ним сразу, как супруги Куницыны вышли из подъезда. Поздоровались, представились по очереди. И красивая дама сразу приступила к допросу. Потому что беседой ее въедливые вопросы Иван Алексеевич никак не мог назвать.
– Расскажите мне подробно, что за машину вы видели в проездной арке, Иван Алексеевич? Что рядом с ней происходило?
– Ну я так прямо не скажу. И… И не запомнил, если честно.
Он все еще пытался ввести следствие в заблуждение.
– Так, давайте договоримся, Куницын, – сердито оборвал его блеяние бравый майор. – Либо вы рассказываете мне сейчас все, что видели и знаете. Либо мы продолжим разговор в полиции. Под протокол. Со всеми вытекающими…
Все вытекающие могли плохо сказаться на его карьере. Он только-только был назначен начальником крупного подразделения одной промышленной фирмы. И его просили быть бдительным, морально чистоплотным и честным. А если к нему на работу придет полиция и станет задавать вопросы о нем…
В общем, на карьере можно будет ставить жирный крест.
– В проездной арке машины не было. Она уже выехала оттуда. И стояла на ходу. Я ехал очень медленно другим направлением, но не отметить факт нарушения ПДД не мог, – заговорил Куницын вяло, без особой охоты. – Это был черный внедорожник, с задними тонированными стеклами. Номера не было.
– Точно? – нахмурился майор.
– Точно, точно, не сомневайтесь. Номера не было. Мне показалось, что машина новая. Из салона будто.
– Хорошо. Дальше.
– Около машины шла какая-то возня. Человека три или четыре выясняли отношения. В довольно грубой форме. Звучала ругань. И кто-то кого-то поколачивал. Я не всматривался особо, ехал себе, ехал. И тут этот парень мне под колеса! А потом второй… Все произошло в считаные не минуты даже, секунды! – Куницын чуть прикрыл глаза, часто задышал. – Инвалид в коляске мне под колеса! Я выскакиваю из машины. Тут подбегает второй парень. Он был возле той черной машины.
– Что он сделал, когда подбежал?
Майор сверлил его неприятным взглядом. А красивая женщина Виктория что-то искала в своем телефоне.
– Он подбежал, что-то швырнул парню на грудь и крикнул, чтобы я позвонил. Я не понял сначала, а потом взял в руки эту вещь. Это оказался медальон с номером телефона. Вашим номером. – Он посмотрел на Викторию. – И я позвонил по нему. А потом надел медальон парню на шею.
– Но не рассказали всей правды, – упрекнула она его и сунула ему под нос фото на телефоне. – Он? Этот парень швырнул медальон?
– Да. Он.
– И что было дальше? Он убежал?
– Нет. Он не успел.
Куницын потер шею ладонью правой руки. Его кадык все еще помнил прикосновение прохладной кожи чужих перчаток.
– Тот черный джип подъехал. Двое выскочили из него. Один ударил парня под дых. Второй затолкал его в машину. А тот первый… – Куницын замотал головой, закончив с болезненным надломом в голосе: – Он схватил меня за шею и приказал все забыть.
– Как точно он сказал?
Серьезно?! Это все, что их интересует?! Не то, что он теперь в опасности из-за собственной болтливости. А то, что и как сказал бандит!
– Он сказал: молчи и будешь жить. Это дословно. Заранее хочу предупредить: я не запомнил, как он выглядит.
Куницын подхватил жену под руку. Посмотрел на полицейских со скорбным укором и спросил:
– И что же теперь? После того, что я вам все рассказал? Жить мне осталось всего ничего, так?
Она медленно обходила квартиру. Большие комнаты, высокие потолки. Кухня размером с класс, в котором она училась в начальной школе. С кухни выход на черную лестницу. Он давно был заложен из соображений безопасности. Еще ее родителями.
– Не дай бог, воры! – испуганно округляла глаза мама.
Что у них было делать ворам, Вика не представляла. Жили они небогато, не бедствовали, конечно, но и не шиковали. Привлечь внимание преступных элементов, так всегда называл воров отец, в их жилище было нечем. Но запасной вход с кухни был замурован. И в нише теперь стоял Викин холодильник. Большой, сверкающий черными зеркальными дверями. Со специальным отсеком под лед. Все остальное пространство большой кухни занимал кухонный гарнитур белого дерева. Угловой бархатный диван, на котором Гена очень любил поваляться с телефоном. И круглый стол с шестью стульями в центре комнаты.
– Зачем тебе шесть стульев, Вика? – удивлялся Гена ее покупке.
– А зачем шесть комплектов посуды в сервизах? И шесть ложек, вилок с ножами в наборах? Эта цифра имеет какое-то значение. И стульев будет шесть…
Остальные три комнаты: ее спальня, гостиная, гостевая, где жил до исчезновения Степка, тоже были отремонтированы и обставлены мебелью из последних коллекций.
Почему-то это было важным для нее – потратить деньги, обнаруженные после смерти родителей на их счетах, именно на свое жилище. Ее сестру родители, ушедшие от неизлечимой болезни друг за другом, лишили наследства, сделав особую оговорку в завещании:
«Как не оправдавшую надежд…»
