– Сделаю, – ответил охранник.
Якушев за ним внимательно наблюдал. Сразу решил: если парень как-то выдаст себя, он его тут же погонит прочь. Аня охраннику нравилась. Якушеву это было заметно. А кому она не нравилась! Такая красавица…
К обеду она вышла тщательно причесанной – волосы в тугом пучке на макушке. Без макияжа. В светло-бежевом трикотажном костюме – длинная юбка, широкий джемпер.
– Потрясающе выглядишь, – похвалил Якушев, сразу оценив ее старания. – Неброско, стильно, интеллигентно.
– Спасибо. – Она кротко улыбнулась.
Принесли обед. В большой супнице домашняя лапша с курицей. На блюде под блестящим куполом – гора котлет. Салаты и гарниры стояли отдельно. Якушев любил разнообразие, предпочитая простую русскую еду. Интересно было посмотреть, как оценит меню Аня. Все то время, пока она жила под его крышей, девушка просила какую-то ерунду. То роллы, то пиццу с вонючим сыром и грушей. Что за вкусы у нынешней молодежи!
– О, лапшичка! – расцвело улыбкой красивое лицо его пленницы. – Мама мне готовила ее. Вкусно как…
Тарелку она опустошила быстрее его. И котлетки ела с овощным салатом. Аппетит хороший, здоровый.
– Когда похороны? – спросила Аня, когда посуду со стола уже убрали.
– Завтра.
– Кого хороним?
– Саню Ульянова… – Якушев опечалился. – Хороший мужик был. Правильный по жизни. Дочку не бросил. Воспитал. Хотя братва и косилась на него в свое время. Он из-за нее короноваться не стал.
– А ты, Илья Петрович, тоже отказался? – с интересом смотрела на него Аня.
– Мне никто не предлагал, – хмыкнул он с хитринкой.
– Дочка его – Марина? Замуж собиралась за Витька Апрелева?
– Да, – ответил он кратко и насторожился.
Вся эта история касалась и ее тоже. По ее причине Аня очутилась у него в доме.
– А Витька потом убили. Хочу сказать – неприятный тип. Вечно лип. Как явится в салон, так липнет. Скользкий!
– А братец его? Тоже приставал?
– Братца его, хозяина салона, я видела раз всего или два. Нечасто он являлся. Зачем? Бизнес отлажен…
– Я заметил, – фыркнул со злостью Якушев.
– Илья Петрович! Ну не в теме я. Клянусь! – Она даже перекрестилась, хотя и неправильно. – Проявила бдительность, так сказать, и мне же и прилетело!
– Ладно, – глянул он на нее снисходительно. – Зато мужика какого себе отхватила.
– Это кого? – прикинулась она непонимающей.
– Это меня. Что, стар для тебя?
– Не знаю, не знаю. Надо посмотреть. Подумать.
– А нечего тут думать. – Он резко поднялся с места, швырнул салфетку на стол. – Сейчас и попробуем…
Из его спальни они не выходили три часа. И не она его измучила, а он ее. Даже не ожидал от себя такой прыти. К ужину вышли веселыми, отослали сразу всех – и прислугу, и охрану.
– Сами справимся, – беспечно махнул рукой Якушев. – Будьте во дворе…
Ели, выпивали, шутили. А потом он возьми и брякни:
– А что, Анюта, замуж за меня пойдешь?
– Замуж?! – ахнула она.
И подавилась глотком вина, кашляла минуту.
– Вот уж новости так новости! – округляла она глаза, отдышавшись. – Как говорится, не было счастья, да несчастье помогло? Так, что ли, Илья Петрович?
– Как-то так…
Он похлопал себя по колену, призывая ее на него присесть. Она послушалась. Прижалась к нему. И тихо так промурлыкала на ухо:
– Я согласна.
И Якушев рассмеялся. Сам не понял почему. То ли доволен был ее согласием. То ли просто почувствовал, что счастлив. Впервые, как нормальный влюбленный мужик безо всяких там авторитетных титулов.
И только-только они открыли шампанское, как вошел Николай и все испортил.
– Полиция за воротами, Петрович.
– Что надо? В каком составе? Не группа захвата? – забросал он охранника вопросами, отставляя бокал с шампанским в сторону. И жестко приказал: – Иди к себе, Аня.
– Их двое. Два майора. Мужик и баба. Расследуют угон вашей машины.
– Как узнали, что мою машину угнали?
Николай молча подергал плечами. На Анну, проходившую мимо, даже не взглянул. Якушев мысленно его за это похвалил. А то выгнал бы парня на улицу с волчьим билетом как нечего делать.
– Ладно, веди их сюда. Ань… – окликнул он ее уже у выхода из столовой. – Останься, пожалуй.
Паре, что вошла в его столовую, а принять он их решил именно там, надлежало бы в красивых одеждах по паркам Москвы прогуливаться. Или изящные танцы танцевать, восхищая публику. Ну уж никак не в полиции служить. Слишком они были хороши для этого и красотой, и статью.
– Пригожие какие! – сказала бы бабка Якушева и руками всплеснула. – Как подобрались!
Пара была на загляденье. И Якушев в первую минуту, как увидел их, отвлекся и даже языком прищелкнул. Но мыслей своих не выдал. Лениво шевельнул рукой в сторону уютного диванчика на двоих. Неприветливо буркнул:
– Присаживайтесь, граждане полицейские. Чем могу?
Женщина, красота которой с годами будет только матереть, сияя новыми оттенками, – так сразу определил Якушев, – не двигалась с места и не отрывала взгляда от Анны.
– Анна Стогова? – уточнила вдруг и с насмешкой спросила: – Вы ли это, голубушка?
– Я. Не сомневайтесь.
