– Кто убил вашего друга Ульянова? А перед этим его будущего зятя?
– Если бы я знал! – воскликнул он с горечью, и звучало это вполне искренне. – Сам бы… Если не удавил, то наказал бы точно. Люди к свадьбе готовились. Саня Маришку свою любил больше всего на свете. Знаете, он из-за нее даже короноваться не стал в свое время. Не отказался от нее. Счастья ей желал. У меня из головы его смерть не выходит. И, как и у вас, возникает вопрос: кто посмел?! Сначала его будущего зятя. Потом его… У вас какие мысли, майоры?
– Наши мысли вас не особо касаться должны, Якушев, – довольно резко ответил парень.
Но его спутница, умеющая заглядывать в душу, неожиданно произнесла:
– Мне кажется, что ваш друг Ульянов каким-то образом вышел на убийцу Вити Апрелева. И решил, что былые заслуги помогут ему справиться в одиночку. Но сил не рассчитал. И погиб так же. Когда его хоронят?
– Завтра, – мрачнея, ответил Якушев и допил содержимое стакана глотком. – Витю похоронили вчера.
– Вы не были на его похоронах?
– С какой стати? Я его даже не знал. Саню хоронить поеду. У вас все, полиция? – Якушев неожиданно почувствовал страшную усталость. – Завтра тяжелый день. Отдохнуть хочу.
– Уже уходим. Спасибо, что приняли, – неожиданно улыбнулась женщина. Улыбка вышла натянутой, грустной. – Если будет какая-то информация, прошу ее не скрывать от органов правопорядка.
– Вас угон моей машины интересует? Или смерть Сани? – поинтересовался Якушев с ухмылкой.
Он прекрасно понимал, что ментам помогать не станет. Это не по понятиям. Но он должен быть вежливым с представителями власти. Они, если пожелают, могут попортить ему кровь.
– Нас интересует все. С вашей машины, по сути, все и началось…
После их ухода Якушев отослал Анну к себе, даже не поведя бровью на ее попытки как-то оправдаться за роман с Геной.
– Это все в прошлом, – буркнул Якушев. – Спокойной ночи.
Она ушла, виновато улыбаясь. А он достал начатую бутылку виски из шкафа красного дерева. И сел с ней к столу. Ждал возвращения Николая. Если он в парне не ошибся, то минимум, с чем тот явится, – это с информацией. Если недооценил, то Николай притащит того ушлого торговца крадеными машинами. И закроет его в специальном карцере со звуконепроницаемыми стенами без окон. А там уж Петрович с ним побеседует. Давно он не разминался подобным образом. Время пришло!
Валера Апрелев пил второй день. Сразу после похорон брата начал. Как вернулся с поминок, на которые собралось не так уж много народу, так и начал пить дома.
Кстати, о поминках!
Валера налил себе водки целую рюмку, схватил с тарелки кусок холодной вареной говядины. На столе перед ним была только водка, говядина и соленые огурцы – все. Другой закуски он не признавал.
Вот что за люди такие поганые, а?! Он снял шикарный банкетный зал в столичном ресторане. Денег отвалил – его лучший автосалон месяц этим бы бюджетом кормился. А народу пришло всего ничего. Главное, на похоронах они были – вся Витькина преступная шушера. А в ресторан не пошли.
– Без обид, братан, – играя ключами в нервных руках, криво усмехнулся один из бывших сидельцев. – Не к месту мы там. Мы Апреля сами помянем. В нашем месте.
В каком месте? Да в каком, на хрен, месте? В забегаловке какой-нибудь дешевой? С паленым бухлом и пельменями? Идиоты! Уроды конченые!
Валера выпил залпом, закусил. Уставил пустой взгляд в угол комнаты. В углу стояло небольшое низкое кресло – удобное, крутящееся. Он такие из-за границы заказывал для своих салонов. Одно прихватил для кухни. В угол втолкнул. Там оно и стояло. На нем Витек обычно любил сиживать. Сидел, крутился и пургу какую-нибудь нес. Все проекты левые брату пытался впихнуть.
– Я работаю чисто, Витя, – устав его слушать, рассвирепел как-то Валера. – Заруби себе это на любой части тела – мой бизнес чистый.
– Ну и зря, – нервно хихикнул тогда брат. – Мог бы лохов обувать как не фиг делать. И тебе бы за это ни фига не было. А прибыль увеличилась бы в разы.
– То, что ты предлагаешь, Витя, называется пирамидой, – недолго подумав, подвел черту Валера. – А у любой пирамиды есть верхушка. И там все кончается.
– Ой, ладно тебе. Когда это еще закончится-то? – беспечно улыбался брат. – Жизни твоей и моей не хватит…
Вот Витиной жизни и не хватило. Нет его больше! Много кто есть, а Вити нету. И не будет он больше крутиться в маленьком кресле в углу его кухни. И нести всякий вздор, который Валера по большей степени считал пустым и безвредным. Как говорится, мели, Емеля, твоя неделя.
Вити нет, а его невеста осталась. И даже, гадина, на похороны не пришла. И что ответила на приглашение, которое он прислал ей через своих людей?
– Это для меня слишком токсичная среда…
Токсичная?! Она, тварь, еще не знает, что такое токсичная среда! Вот пожила бы у него еще недельку-другую – узнала бы! Он бы ей устроил и токсичные будни, и токсичные праздники. Он бы ее ползать и молить о пощаде заставил бы. А потом…
А потом женился бы на ней вместо Витька. И устроил бы ей веселую жизнь.
– Учительница, мать ее! – скрипнул Валера зубами.
