Уже отплыли от левого берега лодки, плоты и понтоны с бойцами второго батальона. А правый берег все хлестал пулеметными очередями, трескотней автоматов, шипением минометов. Враг сосредоточил весь огонь не на переправе, а на горстке смельчаков, штурмующих его дзоты.
Уже целый час взвод младшего лейтенанта Харченко, прижимаясь к земле, будто врастая в нее, упорно продвигался вперед. Один дзот умолк, а второй открыл еще более сильный огонь. И тогда Харченко передал последний свой приказ: всем замаскироваться, использовать каждый бугорок местности, вести прицельный огонь по главной амбразуре дзота. А сам пополз вперед. И когда его отделяли от амбразуры всего несколько шагов, бойцы увидели, как их любимый командир поднялся во весь рост, с криком «За Родину!» бросился вперед и закрыл своим телом амбразуру дзота.
За считанные минуты атаки оба дзота были взяты.
Взвод выполнил поставленную задачу — подразделения 49-й гвардейской дивизии высаживались на правый берег. В тот же день они освободили Херсон и весь Белозерский район.
А бойцы взвода осторожно несли на плащ-палатке своего умирающего командира, младшего лейтенанта Семена Андреевича Харченко…
В центре села Белозерки возвышается памятник воину-освободителю, на котором золотом высечена надпись:
«Герой Советского Союза Харченко Семен Андреевич, 1915—13.III.1944 года. Погиб смертью храбрых за свободу и независимость нашей Родины».
ОТВАЖНЫЙ ЦУРЦУМИЯ. — Кто сказал, что сыны Георгия Саакадзе стали менее смелыми? Кто сказал, что они воевали только за Грузию? — горячился Александр в кругу своих друзей-летчиков, подшучивавших над его горячностью.
— Успокойся, Александр, никто этого не говорил. Грузины отважные воины, свободолюбивый и гордый народ. Мы все, все наши нации и народности, отражаем фашистского агрессора, — успокаивали Александра его друзья Лунин, Кондрашин и Богомолов.
Друга своего и товарища они знали давно и между собой звали его «наш отважный Цурцумия». Знали они, что на фронте воюют против гитлеровцев четыре брата Александра и его старший сын, что сам Александр на фронте с первых дней войны. Уже 9 июля 1941 года Совинформбюро сообщало:
«Эскадрилья бомбардировщиков Черноморского флота под командованием капитана Цурцумия обнаружила и атаковала корабли противника. Первые бомбы попали в два вражеских корабля. Корабли пошли ко дну…»
За скупыми строками Совинформбюро — напряженные боевые будни, схватка с фашистскими стервятниками, бомбардировка и потопление судов противника. «Петляковы» эскадрильи точно сбросили свой груз на цель — на нефтехранилища и заводы Плоешти. Центр румынской нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности был надолго выведен из строя.
В конце августа — начале сентября 1941 года эскадрилья Цурцумия наносила удары по войскам противника на Днепре — у переправ в районе Каховки и Берислава.
1 сентября 1941 года шесть Пе-2 под командованием майора бомбили большое скопление автомашин и войск у временных переправ.
Первым с возгласом «Делай, как я!» пошел в пике для бомбометания сам Цурцумия. Сбросив бомбы на цель, он скомандовал:
— Делаем еще заход!
Героически сражался майор Цурцумия в небе осажденного Севастополя, был награжден орденом Красного Знамени.
День 29 декабря 1941 года стал для Цурцумия роковым. После выполнения боевого задания его эскадрилья возвратилась на аэродром в станице Крымской. Во время посадки его самолет потерпел аварию и отважный летчик погиб. Похоронен он в родном городе Цхакая в Грузии.
За храбрость, мужество и стойкость, за воспитание отличных летчиков Александру Пехувичу Цурцумии было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Имя Цурцумии присвоено эскадрилье, которой он командовал. Она продолжала воевать.
