– Решено, братья!.. И теперь надо обсудить следующее – где спрячем мы младенца, хотя у меня есть иная мысль.
– Какая же? Говори! – откликнулись разом несколько голосов.
Вестри перевёл дух и медленно произнёс:
– Хочу предложить небывалое, братья… Доверьте мне укрыть ребёнка. Дозвольте мне одному. Ведь кто знает, если один из нас окажется в руках Чёрного Ордена и не выдержит пыток…
Наступила гнетущая тишина.
– Так не всё ли равно? – подал голос один из дуплянников. – Мы же будем знать, что тебе место ведомо… и если кого-то схватят, он укажет на тебя. Так что изменится?
– Дело в том, – с трудом выговорил Вестри, – что я тоже хочу уйти. Уйти вместе с моим подопечным. На место моё изберите кого возжелаете. Понимаю, что говорю вещи небывалые, но так и дела-то какие кругом творятся, не небывалые ли?! Прошу соизволения вашего на это, братья.
Ошеломлённые гномы не сразу обрели дар речи. Чтобы кто-то из них бросил родные места и ушёл куда глаза глядят, в неведомое, неизвестное – такого от сотворения лесов не бывало, как говаривалось у них.
Неожиданно Вестри поддержал один из вожаков дуплянников.
– Нечего тут спорить, – поднявшись, заявил гном. – Чай, у Вестри своя голова на плечах не пустая. Раз он так решил, значит, так тому и быть. А чтоб не думали вы, что я его места под ним ищу, так знайте: даже если и выкрикнут меня – откажусь, о чём сейчас вам всем во всеуслышание и объявлю.
Растерявшиеся гномы не стали спорить. В самом деле, Вестри, многоопытный Вестри, никогда не стал бы затевать никакого дела, не обдумав его сперва семижды семь раз.
Гномство приговорило.
Тем же вечером Вестри с роднёй двинулся в путь – к одному ему ведомому месту, где его ждали четверо корневиков, унесших Трогвара из заклинательной пещеры Дор-Вейтарна.
Старшиной лесных гномов на большом сходе выкрикнули другого корневика, близкого дружка Вестри, – этому клану привыкли доверять.
Тропинку, которой ходят лесные гномы, не в силах углядеть никакой человеческий глаз. Даже примятая трава спешит распрямиться, после того как пройдут низкорослые путники, – они знают для этого особое Слово. С давних, незапамятных пор блюдут лесные гномы наравне с Хранителями зелёный ковер Покрова Ялини, и за то от младшей, любимой сестры Ямерта получили они немалую власть над растущими на земле созданиями. И потому Слово гнома может заставить подняться примятую его нетяжёлой ногой траву, расступиться густые ветви орешника, обрести крепкость камня рыхлую моховую кочку в глухом болоте-зыбуне.
Потайными путями, не ведомыми ни пущевым хедам, ни болотным троллям, ни иным злобным обитателям чащоб, Вестри вёл свой небольшой караван на северо-запад, где леса упрямо карабкались вверх по пологим склонам далеко оттянувшихся отрогов Северного хребта. Однако шли не просто так, одной ровной, хоть и секретной тропой. Вестри петлял, сдваивал и страивал следы, точно уходящий от погони заяц; несколько раз гномы ныряли в барсучьи норы, спускались ещё ниже – в заброшенные ходы гурров, коих выбили из этих мест полтораста лет назад, когда Вестри был ещё совсем молод. Однако и на его плече оставило след зазубренное навершие гуррского копья… Жестокие тогда были дни и кровавые: непривычным к войне лесным гномам пришлось биться насмерть, однако они выстояли. После того как бежал из их владений последний гурр, многие старейшины предлагали засыпать поганые логовища, однако Вестри тогда пришла в голову не столь уж и сложная мысль – попытаться приспособить разветвлённую, пролегшую под всем лесом систему подземных ходов для нужд самих гномов. Ему удалось убедить сородичей, и с тех пор он прослыл умником. Приглядывать за тоннелями поручили барсукам; так у Лесного Народа появилось надёжное убежище.
И сейчас именно этими-то ходами и вёл своих Вестри, вёл, опасаясь злобных Духов, от которых не скроешься ни на какой из тайных троп. А если колдуны Чёрного Ордена настолько сильны, что смогли справиться с самим Дор-Вейтарном, то такие чародеи запросто закляли бы какого-нибудь такого Духа, чтобы тот выложил им всё, что видел и запомнил… И потому, чтобы даже Духи не смогли понять, куда он держит путь, и путал Вестри следы так, как ещё ни разу в жизни.
