— Но все равно красивая. — Данте прислонил свой рот к моему уху, наши взгляды устремились на Карнелию, когда она взяла несколько ягод малины и бросила их в тележку. — Обещай, когда мы вернемся домой, я приготовлю тебе теплую ванну, а когда она ляжет спать, я буду растирать твои ноги всю ночь.
Улыбка озарила мое лицо, и я издала вздох, а может быть, это был стон, который вырвался у меня.
— Я уже говорила, что я одержима тобой? — говорю я ему, опустив голову на его плечо.
Его смех теплый и хриплый, когда он целует меня в макушку.
— Я тоже люблю тебя, милая. — Этот человек делает меня такой счастливой. Такой довольной.
За последние несколько лет он был самым замечательным мужем, особенно в последнее время, когда я переживала эту тяжелую беременность. Из-за постоянных проблем со спиной и повышенного артериального давления врачи внимательно следили за мной в этот раз. И в последние пару недель у меня не было никакого настроения заниматься сексом. Такое случилось впервые за все годы нашей совместной жизни. Я, честно говоря, переживала, что это разрушит наш брак, но он отнесся к этому с пониманием. Все, что он хочет делать, — это заботиться обо мне. Он готовит для меня и делает самый замечательный массаж.
Боже, как я по нему скучаю.
Я надеюсь, что после рождения ребенка мое сексуальное влечение вернется. С Карнелией у нас не было таких проблем. Мы находили время, даже когда она спала очень редко.
— Ты замечательная мама, детка. — Он крепче прижимает меня к себе. — Этот мальчик будет любить тебя так же сильно, как и мы.
— Ты тоже замечательный отец, — шепчу я, ощущая боль за глазами. — И самый внимательный муж. — Я поднимаю голову и поворачиваюсь к нему, моя рука прижимается к его щеке. — За все время, что мы вместе, я ни разу не пожалела о том, что была с тобой. Ты — все, что я могла желать от мужчины, Данте. Мне повезло, что у меня есть ты.
Он прижимает шершавую ладонь к моему затылку, его взгляд впивается в мой с такой нежностью, что я тону в нем, забывая о том, где мы находимся, даже на эти мгновения.
Данте нежно целует меня, и я таю в нашей любви.
— Мамочка? — раздается голос Карнелии рядом с нами.
Данте застонал, неохотно отстраняясь.
— Да, детка? — Я смотрю в ее сторону, и мое сердце замирает. — Где она? — судорожно спрашиваю я Данте, окидывая взглядом все вокруг. Мой пульс бьется со скоростью мили в минуту, а руки становятся ледяными.
— Карнелия? Где ты, детка? — кричу я, уже передвигая ноги. Люди начинают смотреть в нашу сторону. Данте марширует рядом со мной. — Она только что была здесь, — с тревогой говорю я, сглатывая ужас, скребущий мои внутренности.
— Наверное, она пошла в отдел сладостей. — Он смеется, но я вижу, что он тоже нервничает.
Мое сердце колотится, тело одновременно горячее и холодное.
— Карнелия? Куда ты пошла, детка? — Мы бессистемно бродим по продуктовому ряду, направляясь к отделу сладостей.
— Детка, все в порядке, — пытается успокоить Данте. — Она должна быть здесь. — Но мне это ничем не помогает, потому что моей дочери здесь нет.
Я дрожу, бегу по соседнему проходу, смотрю в обе стороны и нигде ее не нахожу.
— Карнелия! — кричит Данте. — Ну же, малышка. Это не смешно.
Я задыхаюсь от страха, готовая сказать ему, чтобы он сообщил охране и полиции.
— Мамочка, я здесь! — кричит она, и у меня перехватывает дыхание, задыхаясь, я бегу на ее голос, слезы роятся в моих глазах, горло пульсирует от тяжести эмоций.
Мне неважно, насколько я огромна, я бегу так, как никогда не бегала раньше. Когда я вижу ее, вся кровь отхлынула от моего лица.
— Карнелия. — Это слово я резко откусываю, глядя на человека, стоящего во весь рост рядом с нашей дочерью. — Иди к своему отцу. Прямо сейчас.
— Но, мамочка, я забирала свой мяч от…
— Сейчас же, Карнелия. — Я даже не могу смотреть на нее, мои глаза не могут оторваться от женщины, которую я когда-то называла мамой.
— Карнелия, иди сюда, детка, — говорит Данте, его шаги приближаются позади меня, и она быстро бежит к нему.
Он кладет руку мне на плечо, держа нашу дочь на руках. Мне даже не нужно видеть его глаза, чтобы понять, что они несут то же презрение, что и мои.
Я делаю шаг в сторону, мой взгляд сужается.
— Держись подальше от меня и моей семьи. — В моем тоне звучит презрение.
Она хмыкает.
— Я тоже рада тебя видеть, дорогая. — Она проводит длинными ногтями по своим светлым волосам. — Не совсем понимаю, о чем ты говоришь. Я занималась своими делами, когда она налетела на меня, гоняясь за этим мячом. — Она смотрит на свою руку, в которой находится розовый пушистый мячик моей дочери. — Я просто достала его для нее. Ты могла бы сказать спасибо. — Она презрительно смотрит на меня с бездушной ухмылкой, которую носит с гордостью. — Я вижу, у тебя еще один. — Она смотрит на мой живот, и все, чего я хочу, — это спрятать от нее своего ребенка. Обоих.
