– И выступление на телевидении… – Наката смущенно отвернулся от Онодэры. – Я никак не ожидал, что он настолько войдет в роль… Скоро нельзя уже будет скрыть, чем мы тут занимаемся… Ну, мы и решили прибегнуть к довольно банальному способу. Запустить пробный шар, намеками разгласить тайну и изучить реакцию на нее. Моя идея заключалась в том, чтобы подать информацию в скандальном виде. Выбрать для этого какой-нибудь крупный еженедельник… Но я не успел еще составить конкретный план действий, как…
– Тадокоро-сан по собственному почину взял на себя скандальную роль, хотите вы сказать?!
– Да, и только он… – Наката запнулся, даже закашлялся. – Эффект намного превзошел все наши ожидания… это, конечно, было под силу только ему… Правда, я совсем не думал, что он зайдет так далеко…
Горький комок застрял в горле Онодэры. Вот оно что! Когда никак уже нельзя сохранить тайну, ученый-одиночка, слывущий чудаком, даже сумасшедшим, и пользующийся в научных кругах сомнительной репутацией, публикует в массовом еженедельнике сенсационную статью. Именно в массовом еженедельнике. Таким образом, с одной стороны, информация воспринимается с ограниченным доверием, как обычная для еженедельников погоня за сенсацией. Здесь все учтено: и смягчение удара уклончивым отрицанием официальных органов, и насмешливое отношение академических авторитетов к ученому «со странностями». Хотя информация и из ряда вон выходящая, но воспринимается без особой тревоги, как мнение чудака. А выходка профессора в телецентре – блистательная концовка этой статьи. С другой стороны, люди все-таки прикоснулись к неизвестному им до сих пор факту, теперь у них начнется адаптация к мысли «а может быть…». Потихоньку будет вырабатываться иммунитет, как от вакцины, содержащей вредные, но ослабленные бактерии…
– Сенсей сам, по собственному почину, говоришь… – сказал Онодэра. – Мне кажется, я начинаю понимать.
– Это человек, конечно, со странностями… но большой человек, – сказал Наката, опускаясь на стул. – У него нет семьи, это тоже существенно… У него нет никакого тяготения ни к высокому общественному положению, ни к славе…
– Дело не только в этом! – категорически заявил Онодэра. – Он действительно никогда не помышлял о престиже, для него это совсем неважно… Мне кажется, основную роль тут сыграло то, что ему было очень горько.
– Горько? – обернулся стоявший у окна Юкинага. – Отчего?
– Оттого что именно он сделал это открытие.
Юкинага и Наката потрясенно смотрели на Онодэру. В наступившей тишине было слышно, как дребезжат оконные стекла. Теперь на небольшие землетрясения уже никто не обращал внимания.
Сейчас, подумал Онодэра, Тадокоро-сан в полицейском участке… Этот большой человек… Конечно, его сразу освободят, тем более он был пьян. Ну, а потом что он будет делать?
– Положим, профессор временно отвлек внимание общественности от нашего плана, от существования нашего штаба… Но неужели он к нам не вернется? Или он считает, что свое дело уже сделал?
– Он сам закрыл себе дорогу назад. Я никак не думал, что он способен на драку в телецентре, – грустно произнес Наката. – Но хочется, чтобы какая-то связь между нами сохранилась. И, я думаю, она сохранится. Надеюсь, старик Ватари все уладит…
– А старик в Хаконэ? – нахмурился Онодэра. – Туда сообщили? Ну что, вулканический пояс Фудзи с юга…
– Ах да! Извини, чуть не забыл… – Наката испуганно посмотрел на Онодэру. – Мне час назад принесли… Ты еще не видел?
Выдвинув ящик стола, Наката вытащил сложенную вчетверо газету и передал Онодэре. В разделе объявлений одно было очерчено красными чернилами:
«Тосио Онодэре
Скончалась мать. Немедленно возвращайся домой.
Это было так внезапно, что Онодэра даже не удивился тому, что в такую минуту не испытывает острой боли.
– Много лет было твоей матушке? – не глядя на Онодэру, спросил Наката. – Ты, наверное, давно ее не видел?
– Шестьдесят восемь, нет, шестьдесят девять, – тихо проговорил Онодэра. – После смерти отца она очень сдала… Наверное, сердце.
– Съезди, – сказал Юкинага. – Твоя родина ведь на Кансае. Аэропорт Ханэда открыли…
– Билет на самолет достать невозможно, – Наката протянул руку к телефонной трубке. – Из Ацуги в Итами ежедневно отправляется транспортный самолет сил самообороны. На нем и лети.
– На вулкане Фудзи объявлено чрезвычайное положение, – сказал побледневший Куниэда. – На отдельных участках начались выбросы пара. С метеостанции на горе все эвакуировались, осталось только несколько человек на чрезвычайный случай.
– Отсюда, наверное, не увидеть извержения? – старик засмеялся. – А вот извержение Комагатакэ или другой вершины Хаконэ было бы видно.
– Три автомобиля стоят наготове. Очень прошу вас – вернитесь в Токио. Премьер строго-настрого приказал привезти вас. Представить себе трудно, что будет, если с вами что-либо случится…
– Не бойся, я пока не собираюсь умирать, – усмехнулся старик. – В течение двух-трех дней ничего не произойдет. Я это чувствую. Да и материалы сегодня к вечеру должны быть готовы.
