— В тот день наш траулер был в море к северо-востоку от атолла Ямомэ. Ну, это тот самый атолл, что на северо-западе от Бонин. Ловом, значит, занимались, — заговорил рыбак. — По радио слышали, что после полудня пройдет тропический циклон и давление понизится, ну, мы и старались побыстрее управиться. А тут как назло мотор забарахлил. Работать-то он работал, но не давал скорости.
Циклон ожидался, кажется, не такой уж сильный, но если прямо под него попасть, руль как раз и выйдет из управления. Ну, думаем, лучше укрыться у какого-нибудь острова. А нас уже отнесло от острова Муко, довольно далеко отнесло к северу, решили на остров Тори идти, а штурвальный говорит: «На Тори не очень-то и укроешься, лучше на новый остров, к северо-востоку от Тори. Там есть утес, что твоя ширма! Очень подходящее место, чтобы укрыться от ветра». Ну, мы с попутным ветром, да и течение помогло, кое-как добрались до этого острова. Вечерело уже. Северная сторона острова на самом деле оказалась удобной, чтобы укрыться от ветра, да и дно там было подходящее — есть за что зацепиться якорю. Огляделись, значит, видим — вход в залив. Темновато уже. Капитан сказал: «Войдем туда, и будет порядок». А штурвальный: «Нет. Он хоть и знал об этом острове, но еще ни разу не входил в этот залив. Побоялся вести туда судно — неизвестно, мол, какая там глубина и все прочее. А тут еще мотор барахлит. Пока препирались — наступила кромешная тьма, в небе ни звездочки. Сплошные тучи. Решили, прав штурвальный, не полезем мы в залив, здесь переждем, циклон-то не такой уж страшный. Ну, встали на якорь в четверти мили от острова. Все уснули. Механик только дежурил.
— На какую глубину бросили якорь? — спросил Юки-нага.
— Метров на пятнадцать, кажется. Посреди ночи задул ветер, но ничего, выдержали. Циклон-то только краешком нас зацепил и ушел на восток. Это мы по радио слышали. Все спокойно, значит, опять завалились спать. Н вот часа в три, на рассвете уже, показалось, будто нос нашей посудины дернуло вниз, ко дну. Я только-только вставал по нужде и вернулся в трюм, так что сразу почувствовал. А другие спали и ничего не заметили. Наверху напитан крикнул: «Что там стряслось?». В ответ ему заорал вахтенный: «Ничего, порядок». Ну я и уснул. А часа в четыре опять проснулся. От крика. Слышу, вахтенный вовсю горланит и еще кто-то. Протираю глаза, выхожу на палубу, а там все кричат: «Беда, остров пропал!» В тучах появились просветы, и на море посветлело. Я огляделся кругом — что за чудеса! — нет острова. А ведь тут он был, рядышком. Наш траулер один-одинешенек в пустом море. Кто-то сказал: «Верно, якорь оборвался». Но якорь был на месте — болтался только в воде. «На месте-то он на месте, — опять говорит кто-то, — только ночью, когда судно дернуло, якорь, видно, оторвался от дна, ну траулер и унесло». А помощник капитана отвечает, что все равно за какой-нибудь час течение не может так далеко унести. И упрямо так настаивает на своем. Ну, пока мы спорили, вдруг вахтеный — чудак такой, совесть его мучила, словно бы остров по его вине пропал, — как заорет с мачты: «Человек за бортом!» Мы глянули — чуть ли не у самого корабля несколько человек плывут, кричат что-то. Ну, ясное дело, взяли мы их. Вот эти трое…
— Так, — профессор Тадокоро глубоко вздохнул. — Значит, они в ту ночь были на этом острове?
— Совершенно верно. Но когда мы вытащили их из воды, они были очень напуганы. Мы ничего не могли от них добиться. Потом кое-как выяснили, что к чему. Накануне порыбачили они и стали раздумывать, не повернуть ли к острову Муко еще немного порыбачить, а тут налетел шквальный ветер и разорвал их и без того дырявый парус. Лодку понесло на север. Подналегли они на весла и вошли в залив этого самого острова. Починили парус и решили заночевать. На самом высоком месте острова устроились. А пока они спали, остров-то и затонул. Образовалась воронка — все же остров затонул, а не что-нибудь, — каноэ затянуло и унесло. А эти бедняги очутились в воде. Страху натерпелись — ни острова нет, ни лодки, одна чернота кругом. Все призывали на помощь какого-то своего бога. Но повезло им все-таки, продержались до рассвета, а тут и мы.
— Простите, что опять перебиваю вас. Вы тогда измерили глубину?
— Измерили. Прямо под судном было семьсот метров. Но, оказалось, что нас отнесло от места якорной стоянки километра на два. Правда, мы это выяснили уже после, — сказал Ямамото и вдруг, страшно смутившись, спросил:
— Э-э, мне присесть можно будет?
— Ну, конечно, — молодой специалист пододвинул к нему стул. — Да и они пусть сядут, скажите им.
Ямамото сказал что-то по-канакски. Трое топтавшихся у дверей канаков, неуклюже двигаясь, уселись на скамейку. Молодые, не мигая, уставились на пепельницу, полную недокуренных сигарет.
Онодэра вынул из кармана пачку и протянул им. Молодые люди улыбнулись ему и взяли сигареты. Их черные, словно отполированные тела распространяли запах соли, солнца и рыбы, ощущался и легкий аромат бетеля.
