По свидетельству Чазова, Брежневу кто-то уже подсказал, кем заменить Кулакова, фамилия Горбачева называлась. Но Леонид Ильич далеко не сразу принял решение. 17 сентября 1978 г. состоялась «встреча четырех генсеков». Брежнев в сопровождении своего помощника Черненко ехал поездом в Баку, остановился на станции Минеральные воды. Здесь его уже ждали Горбачев, «хозяин» Ставрополья, и находившийся на отдыхе Андропов. Это было подобие смотрин, начальник КГБ как бы показывал своего протеже. Брежнев еще размышлял, но сказали свое слово Суслов и Громыко. 27 ноября на пленуме ЦК Михаил Сергеевич был избран секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству, вскоре стал кандидатом в члены Политбюро, а потом и членом Политбюро.
Суслов и Андропов ввели в руководство своего «молодого» – в противовес другим «молодым». А против Григория Романова разыгралась очередная интрига. Его любили, особенно у себя, в Ленинграде, 13 «романовских» лет правления считали лучшими в городе и области. Люди отмечали его честность, глубокую порядочность, прекрасные организаторские способности. При нем широко развернулось строительство жилья, были открыты новые линии метрополитена, более 50 современных промышленных предприятий. Но и сельское хозяйство он поднял очень эффективно, в Ленинградской области вступили в строй огромные птицефабрики и другие объекты. Только диссиденты и «правозащитники» люто ненавидели его, считали сторонником «жесткой» линии, своим «гонителем». Ему приписывали слова «почти все евреи – это граждане страны – потенциального противника» [68].
Но западные «голоса» и пресса теперь переключились на Романова, наперебой заговорили о нем, как о преемнике Брежнева. Даже обыгрывали фамилию, «мистическое» совпадение, что Россией снова будет править Романов. Доходило до версий: а может, и в самом деле родственник? И опять подыграли изнутри. По Советскому Союзу вдруг разошелся слух, что Романов «по-царски» справил свадьбу своей дочери в Таврическом дворце и разгулявшиеся гости якобы перебили драгоценный сервиз Екатерины II, взятый ради такого случая из Эрмитажа [149, с. 212–213]. Это было абсолютной ложью. Но вот что интересно: в СССР никаких подобных публикаций не было и быть не могло. Клевету о свадьбе не передавали и «голоса». Но она стала известной буквально по всей стране. Существовало лишь одно ведомство, способное повсеместно запустить ее. В народ внедрили отталкивающий образ коррупционера и «барина». А Брежневу снова доносили слухи о «преемнике». Между ним и Романовым обозначилось отчуждение.
Силы Брежнева были на исходе. Он невнятно говорил, с трудом передвигался. Зависимость от успокоительных вызывала дальнейшие ухудшения, но Леонид Ильич просил их у Черненко, Цвигуна и других доверенных, и они не могли отказать, доставали. Чазов посоветовался с Андроповым, и в специальной лаборатории КГБ для Брежнева стали производить «пустышки». На вид – неотличимые от настоящих лекарств, но с нейтральным наполнителем [149, с. 228]. Председатель КГБ все плотнее брал Генерального секретаря под собственный контроль. А ресурсы своего ведомства использовал, исподволь прокладывая себе дорогу к власти.
Коррупция в СССР расцвела пышным цветом. «Копать» можно было где угодно. Но «копали» избирательно. Во второй половине 1970-х годов КГБ арестовал генерального директора фирмы «Океан» Фельдмана и директора одного из его фирменных магазинов Фишмана. Они готовились перебраться за рубеж, обменивая огромные суммы на иностранную валюту и нелегально переправляя в западные страны. Вскрылись масштабные спекуляции дорогими сортами рыбы, икрой. Арестованные признались, что их бизнес за большие взятки обеспечивал заместитель министра рыбного хозяйства Рытов. От «рыбного дела» потянулись нити к московской торговой сети. А здешние деятели паслись в окружении Гришина. Андропов действовал очень аккуратно. Добытый компромат раскрывать не спешил, придерживал, чтобы использовать в удобное время.
Еще один след «рыбного дела» привел к магазину «Океан» в Сочи. За взятки арестовали председателя горисполкома Воронкова. Андропов проявил к нему повышенный интерес, его доставили в Москву. Потому что первым секретарем Краснодарского края был Медунов, которого полюбил Брежнев, хотел выдвинуть на повышение в столицу. В соседнем, Ставропольском крае безобразия были гораздо круче. Там брал взятки сам первый секретарь, Горбачев (чего Медунов не делал). Но Горбачева продвигал Андропов, и ставропольской коррупции «не замечали». А Медуновым и Краснодарским краем занялись серьезно. Правда, Воронков показаний против Медунова не дал. Но КГБ передал некоторые материалы журналистам, например имена 6 начальников в Сочи, незаконно получивших квартиры для себя и детей [149, с. 216]. Среди жителей Краснодарского края нашли обиженных, пострадавших от злоупотреблений, подсказали писать в газеты.
