Теперь в эту квартиру пришли незваные гости. Предъявили ордер на обыск и арест. Понятыми позвали соседок, старушек-актрис. Которые наверняка разболтают многочисленным знакомым. В протоколе обыска фигурировало все богатейшее содержимое квартиры. Буряце ошалел, как посмели его тронуть, попросил разрешения позвонить. Инструкциями это строжайше запрещалось, но ему… разрешили. Позвонил он, конечно, Галине. Она примчалась выручать Бориса. Но ей вежливо показали ордер, сослались на приказ, и Буряце увезли. А от старушек все случившееся мгновенно разлетелось по Москве. Галину, разумеется, не допрашивали, ее имя в деле вообще не упоминается. Но слухи и сплетни брызнули в иностранные СМИ. Удар был нанесен по престижу Брежнева…
Вскоре последовал еще один. Одним из ближайших советников Брежнева был академик Николай Николаевич (Израилевич) Иноземцев, директор Института мировой экономики и международных отношений. Он был того же поля ягода, что андроповские «аристократы духа». Сугубый «западник», один из тех, кто завел страну в болото «конвергенций». Но Иноземцев был не из андроповской, а из брежневской «команды».
В марте 1982 г. в его институте появились работники прокуратуры – обнаружилось, что Иноземцев поставил бывшего завхоза заместителем директора, тот за государственный счет обустраивал дачу начальника, поставлял ему бесплатно импортную мебель. Тот перепугался, поспешил внести в казну «недостачу», 18 тыс. рублей.
Но дальше в Институте мировой экономики появились сотрудники КГБ, учинили обыск. Это учреждение считалось «элитным», и попадали туда только отпрыски «номенклатуры». Все считали себя «прогрессивными», презирали «совок». Группа аспирантов создала кружок «молодых социалистов», выпускала машинописный сборник «Поиски». В 1980-х КГБ на такие мелочи вообще не обращал внимания. Но тут вдруг арестовал авторов – Фадина, Хазина, Кагарлицкого, Кондрашева, Кудюкина, Чернецкого, Шилкова, Ривкина. Возбудили 20 уголовных дел, других сотрудников таскали на допросы. Шерстили учреждение советника Брежнева, опять дискредитировали его окружение! Иноземцев перегрузок не выдержал, скоропостижно скончался [149, с. 225]/
В это же время серьезному испытанию подверглось здоровье самого Леонида Ильича. В марте 1982 г. он отправился в Узбекистан, вручать республике орден Ленина. Была расписана программа визита. Когда Брежнев ездил по Ташкенту, ее сократили, убрали посещение авиационного завода. Но позже оказалось, что свободное время еще есть, и Леонид Ильич вспомнил, что надо бы побывать на этом заводе. Местное начальство засуетилось, сперва велело собирать рабочих во дворе, потом определило для митинга и выступления Брежнева сборочный цех. Рабочие хлынули туда. Чтобы лучше видеть, полезли на стапеля строящихся самолетов. Когда Брежнев проходил под одной из платформ, люди на ней стали перемещаться, она накренилась и рухнула прямо на головы Леониду Ильичу и сопровождавшим лицам.
Охранники подняли руки, смягчая удар, один спас Брежнева, накрыв его собой. У Леонида Ильича была сломана ключица. Он повел себя как сильный и мужественный человек. В первую очередь позаботился о помощи пострадавшему охраннику – ему разбило голову. Лечащий врач требовал немедленно лететь в Москву, но Брежнев отложил отъезд на день – назавтра было торжественное заседание с вручением ордена. Когда Леонид Ильич выступал, был очень заторможен, некоторые присутствующие и телезрители сочли, что он выпил. Лишь немногие знали, что руку со сломанной ключицей искусно перевязали, чтобы было незаметно, а сильную боль блокировали новокаином [181, с. 209–210].
Выздоровление шло трудно, ключица так и не срослась. Но служебные обязанности Брежнев считал своим долгом. Когда выписался из больницы, ежедневно приезжал в свой кабинет хотя бы на 2–3 часа. Сидел за столом, обзванивал подчиненных. Злые языки поговаривали, что это уже маразм, только видимость правления. Но это ложь. Брежнев до последнего часа оставался руководителем государства. В отличие от грядущего Ельцина, он не выпускал из рук рычагов управления. 1 мая состоялся традиционный парад и демонстрация трудящихся – Брежнев, невзирая на самочувствие, стоял на трибуне мавзолея.
В мае состоялся пленум ЦК. Леонид Ильич на нем тоже присутствовал, повестку дня он считал очень важной. Была принята Продовольственная программа на 1982–1990 гг. Фактически признавалось, что состояние сельского хозяйства катастрофическое (импорт зерна достиг 45 млн тонн, мяса – 1 млн тонн в год). Намечались меры по исправлению положения. Поскольку в Политбюро за сельское хозяйство отвечал Горбачев, авторство Продовольственной программы нередко приписывают ему. Но такое утверждение легко опровергается. Вскоре Горбачев придет к власти и не станет ее выполнять, а, наоборот, развалит. Программа была не реформаторской, не «революционной», а взвешенной и реалистичной.
