Правда, у Прибыткова возникли сомнения, допустимы ли горные условия для астматика. Но ведь их прописал главный придворный медик! Расхваливал «чистейший воздух». Да и Горбачев вовсю рекламировал «Сосновый бор» как изумительное место для отдыха. Но Черненко смог пробыть там лишь 10 дней. У него сразу пошло ухудшение. Он ни разу не выходил из помещения, даже по комнатам передвигался с трудом. Потом вообще потребовалась «каталка». Из Москвы примчались Чазов с лечащим врачом Чечулиным и после осмотра заявили: «Надо менять курорт». Прибытков не выдержал, прямо обратился к Чазову: почему Черненко с астмой направили в разреженный горный воздух. «Тот смутился и снова отвел глаза в сторону. Ничего не ответил, – писал позже Прибытков. – Кто знает, может, просто привычка у него такая была… Судить не берусь, даже по прошествии минувших лет» [55].
Черненко перевезли в Подмосковье. Ходить самостоятельно он не мог, говорил с трудом, его душил кашель. Для него на даче и в кабинете установили специальные кислородные аппараты. Его здоровье было окончательно подорвано. Если Черненко и появлялся на заседаниях Политбюро, то его вносили на руках, когда в комнате еще никого не было. Усаживали за стол, пододвигали, а потом приглашали войти остальных, и Черненко говорил им невнятно несколько фраз, зачитывал приготовленное помощниками. Он превращался в декоративную фигуру. А делами стал заправлять «второй секретарь». Горбачев.
Вроде бы все шло своим чередом. Внедрялась реформа школы, подготовленная под руководством Черненко. Советских детей переводили на 11-летнее обучение. Но в школу по выбору родителей их можно было отдавать с 6 или 7 лет. По инициативе Константина Устиновича 1 сентября стало новым праздником, Днем Знаний. Еще одна реформа коснулась профсоюзов. Их права расширялись, они могли обжаловать в высших инстанциях решения руководителей предприятий, местных партийных и хозяйственных начальников, если эти распоряжения нарушали законы или мешали улучшать производство. В октябре прошел пленум ЦК КПСС. На нем Черненко выступил, кое-как сумел сказать, что начинается подготовка к XVII съезду, что партия наметила основные пути улучшения в экономике – ускорение в развитии производства, научно-технический прогресс, использование интенсивных факторов. Но это оставалось лишь общими словами. Для практической реализации требовались энергичные усилия руководства. А их не было. Да и профсоюзы не слишком-то стремились наживать себе проблемы, конфликтовать с начальниками, от которых зависели.
А кампания по борьбе с коррупцией стала приобретать несколько своеобразные формы. Многие дела фактически сворачивались. Например, при масштабном расследовании о безобразиях в столичной торговле главных фигурантов во главе с начальником Главмосторга Трегубовым выгородили и выпустили. Вроде бы не нашли доказательств. Осудили к смертной казни и расстреляли только директора Елисеевского гастронома Юрия Соколова, а через некоторое время – директора Дзержинской плодоовощной базы Мхитара Амбарцумяна. Историки, изучавшие дела, приходили к выводу: обоих сделали «крайними» именно за то, что они сотрудничали со следствием, выложили многие имена, раскрыли схемы хищения. За это тому и другому было обещано снисхождение, но вышло наоборот.
Еще одним «козлом отпущения» сделали бывшего министра внутренних дел Щелокова. Дело о «коррупции в МВД» вдруг возобновилось. Щелокова и его родных стали таскать на допросы, травить в прессе. 6 ноября 1984 г. лишили звания генерала армии, 7 декабря исключили из партии. 10 декабря он написал письмо Черненко, доказывал, что «не нарушал законности, не изменял линии партии, ничего у государства не брал». Просил оградить от преследований его детей, потому что «они ни в чем не повинны». А 12 декабря 1984 г. указом Президиума Верховного Совета Щелокова лишили звания Героя Социалистического Труда и всех наград, кроме боевых. На следующий день его не стало.
По официальной версии, он надел мундир со всеми орденами и выстрелил себе в голову из охотничьего ружья. Хотя его письмо к Черненко, которое признали предсмертным, было составлено тремя днями раньше. Поэтому существуют и другие версии. Убийства или принуждения к самоубийству с помощью шантажа. Например, угрозами в адрес детей. В любом случае факты показывают, что его настойчиво подталкивали к смерти и уничтожили. Причина напрашивается одна. По роду своей деятельности он слишком много знал.
