А Михаил Сергеевич как раз в эти дни, когда погибал Щелоков, собирался в дорогу. Из Лондона поступило приглашение от Маргарет Тэтчер: для налаживания отношений между двумя странами прислать в Англию «парламентскую» делегацию – от Верховного Совета СССР к британским парламентариям. Но оговаривалось однозначное пожелание: возглавить делегацию должен непременно Горбачев – в Верховном Совете он возглавлял комитет по международным делам. Дело выглядело крайне важным: Англия сама протягивает руку! Шаг к «разрядке»! Михаил Сергеевич сумел получить от Политбюро такие полномочия. С ним, конечно, отправилась жена, повсюду сопровождавшая его. А в качестве ближайшего советника поехал… Яковлев. Не имевший никакого отношения к Верховному Совету.
Визит был расписан на 6 дней, 15 декабря прилетели в Лондон. Первым делом Тэтчер дала личную аудиенцию Горбачеву в Чекерсе. В особой резиденции премьер-министра, где принимали лишь глав государств. Причем Яковлев тоже попал на эту закрытую аудиенцию без прессы, без «посторонних». А Михаил Сергеевич в ходе беседы совершил феноменальный жест, просто ошеломивший Тэтчер. Он вдруг достал и развернул перед ней карту советского Генштаба с высочайшими грифами секретности, где были показаны направления ядерных ударов по Англии, цели, обозначено, откуда и какими средствами должны наноситься удары. Горбачев прокомментировал карту: «Госпожа премьер-министр, со всем этим надо кончать, и как можно скорее» [200].
Этот факт впоследствии подтвердили Яковлев, пресс-секретарь Михаила Сергеевича Грачев и сам Горбачев.
Кстати, сенсационная карта не могла быть подлинной. Оригинал могли выдать на руки только Генеральному секретарю ЦК, да и то с множеством формальностей. Либо у Горбачева уже и в Генштабе имелись «свои» люди, изготовившие для него неучтенную копию, либо он привез просто «фейк». Поняла ли это Тэтчер? Если нет, то после встречи специалисты разведки должны были объяснить ей такие тонкости. Но в любом случае она оценила жест. Советский политик откровенно показал, как далеко он готов пойти «навстречу» Западу. Мало того, он отдавался на волю Запада! Любое упоминание о демонстрации карты обернулось бы для него в Москве полным крахом как минимум карьеры.
Да, Тэтчер поняла его. Дальнейшая беседа протекала вообще «по-домашнему», как в теплом близком кругу. Премьер-министр даже позволила себе сбросить туфли и уютно забраться в кресло «с ногами». Точное содержание их разговоров остается неизвестным, но в ходе визита Михаил Сергеевич еще несколько раз подтвердил репутацию «неординарного» политика. Советская делегация должна была возложить венок на могилу Карла Маркса. Но Горбачева там не оказалось, эту миссию, как чисто формальную, он поручил помощникам. А сам с женой предпочел посетить одноименный «универмаг Маркса», где Раиса Максимовна повышенно интересовалась ювелирными изделиями. Это обсуждали иностранные журналисты, конечно же, отметили политики и спецслужбы.
А 18 декабря Михаил Сергеевич выступил перед депутатами британского парламента, и основная тема оказалась абсолютно не характерной для советской верхушки. «Европа – наш общий дом». На озвучивание такой идеи Горбачев не получал полномочий от Политбюро. Зато лейтмотив «европейского общего дома» был характерным как раз для Тэтчер. Исследователи полагают, что в этом ключе премьер-министр вела разговоры с Горбачевым, и он понял подтекст, охотно принял ее подачу. А в целом прошел еще одни «смотрины» и «выдержал экзамен». В 2014 г. была рассекречена переписка Тэтчер с президентом США Рейганом. Там она поставила свою оценку Михаилу Сергеевичу: «Мне он на самом деле понравился. Я уверена, что с этим человеком можно иметь дело».
Да, Михаил Сергеевич еще не был вождем партии и государства. Но он уже мог себе позволить несанкционированные публичные высказывания, проигнорировать посещение могилы Маркса. А его положение продолжало укрепляться. Одним из самых влиятельных лиц в Политбюро оставался министр обороны Устинов. И как раз в декабре он простудился на учениях, лег подлечиться в «кремлевку». Но в больнице вдруг наступило резкое ухудшение. 20 декабря, когда Горбачев еще находился в Англии, Устинов скончался. Диагноз – «скоротечное тяжелое воспаление легких». Похороны опять были очень пышными. Создавалось впечатление, что уходящее поколение «стариков» в руководстве отчаянно цеплялось за этот мир, силилось закрепиться навсегда хотя бы в памяти. Устинов не был лидером государства, но даже в его честь переименовали большой город, центр военной промышленности Ижевск. А на его место выдвинули маршала Сергея Соколова – еще одного 73-летнего старика. Боевого военачальника, но он не состоял в Политбюро и не имел никакого веса в коридорах кремлевской власти.
