В свите Горбачева приехал заместитель министра внешней торговли Владимир Сушков. Позже он описывал, что были достигнуты очень хорошие договоренности с канадскими фирмами, производителями сельскохозяйственной техники, и Михаил Сергеевич козырял ими по возвращении в Москву. Но дальше об этих договоренностях он не вспоминал, ни одна из них не была реализована! Сушков удивлялся, напоминал, но получал только пустые отписки или его обращения оставлялись без ответа. Через полгода после прихода Горбачева к власти Сушков был вдруг арестован и сел в тюрьму на 6 лет. Якобы за взятку. А может, как раз из-за того, что заметил явную фальшь?
Потому что без этих нереализованных договоренностей у визита остается только один результат. Первые «смотрины» будущего советского лидера. Его сочли подходящим. Трюдо сообщал Маргарет Тэтчер и другим западным политикам, что «на Горбачева следует обратить внимание». А сам Михаил Сергеевич, вернувшись из командировки, принялся усиленно хлопотать за Яковлева. Докладывал Андропову, что он уже 11 лет «в ссылке», пора перевести его в Москву. Доказывал, что у него «такая голова»! Юрий Владимирович кивнул: «И даже не одна, а две» [12] Уж он-то давно знал о контактах Яковлева с ЦРУ. Тем не менее Горбачев и в этом случае «дожал», подключились Арбатов, Александров-Агентов, и Андропов согласился. Только оговорился, что в ЦК Яковлева не допустит. Ну что ж, нашлось другое место. Директора Института мировой экономики и международных отношений.
…Юрий Владимирович размышлял над тем, чтобы уйти на покой. Спрашивал Чазова: «Наверное, я уже полный инвалид, и надо думать о том, чтобы оставить пост Генерального секретаря». В разговоре с Рыжковым он тоже обмолвился: «Николай Иванович, если я уйду на пенсию, какое материальное содержание вы мне сохраните?» Но уходить в отставку означало бы новую игру – определять себе преемника, отстаивать его. На такое сил у Андропова больше не было. Он предоставил событиям идти как идут…
Невзирая на открытую вражду с США, кремлевские врачи в январе 1984 г. пригласили для консультаций американского профессора Рубина. Без сомнения, Белый дом получил исчерпывающую информацию о состоянии Андропова. Подсуетился и Горбачев. Лег на диспансеризацию в Кунцевскую больницу, навещал там Юрия Владимировича «по соседству». В общем, изображал ближайшего и вернейшего.
9 февраля 1984 г. Андропова не стало. На кулуарной встрече Тихонова, Громыко, Черненко и Устинова министр обороны назвал кандидатуру нового Генсека – Черненко. Политбюро проголосовало единогласно. Среди тех, кто горячо поддержал избрание, был Горбачев. Уж он-то разразился самыми пышными и цветистыми славословиями!
Хоронили Юрия Владимировича 14 февраля, пышно почтили. После смерти Брежнева в его честь переименовали новый город, построенный при нем, Набережные Челны. А Андропов городов не построил, но его имя присвоили древнему Рыбинску, где он учился в техникуме. Так же как в честь Брежнева переименовали ряд улиц, учреждений в разных городах.
На похороны снова съехались главы государств, в том числе вице-президент США Буш-старший, премьер-министр Англии Маргарет Тэтчер. Мероприятия были сугубо официальными, но при этом Тэтчер проявила вдруг интерес к Горбачеву, постаралась познакомиться с ним. А Буш через несколько месяцев, в апреле, приехал в Женеву, где возобновилась конференция по сокращению вооружений. Обратился к руководителю советской делегации Виктору Израэляну, что хотел бы встретиться с Горбачевым. Такой вариант не сложился, но Буш, разговаривая с Израэляном один на один, заявил: «Вашим следующим лидером будет Горбачев!» (Аргументы и факты. № 25, 1991). Казалось бы, откуда такая уверенность?..
Фигура Черненко с легкой руки журналистов обычно преподносится как «самый безликий» Генсек. Это ложь. Константин Устинович был личностью цельной, умной, дальновидной, и у него-то существовала четкая программа спасения СССР. Заключалась она в возврате к сталинским ценностям и традициям. Но долгие годы Черненко находился в роли помощника Брежнева, а мягкий Леонид Ильич предпочитал компромиссы с группировкой Суслова, увлекся «разрядкой». При Андропове вообще пошла подготовка к повороту на запад. И наконец, Черненко получил всю полноту власти…
Но произошло это слишком поздно. Константин Устинович был тяжело болен. Даже речь на похоронах Андропова давалась ему с большим трудом, его мучила одышка, он прерывался, это видела вся страна. Но и Советский Союз был уже не готов вернуться на старые рельсы. Опорой Черненко оказалась консервативная часть «номенклатуры», оппозиционная андроповским реформаторам. Однако реставрация сталинского порядка и дисциплины эту категорию тем более не устраивала. При подобном выборе «западничество» для нее получалось все же предпочтительнее. А вокруг самого Черненко очутилось окружение все тех же брежневских советников, помощников, секретарей. Оказывали на него соответствующее влияние.
