Данил с облегчением отметил, как куртка участкового пузыриться под мышкой. С пистолетом – то, оно понадёжнее будет.
Шли быстро. На лбу Данила выступил обильный пот. Владка тяжело дышала, но не забывала хрустеть яблоком. И только неутомимый участковый умудрялся ещё и вертеться вокруг девушки.
На платформе было пустынно.
Разгорячённая ходьбой Владка, остановившись, начала потихоньку замерзать.
Заметив, что она дрожит от холода, Василий не растерялся, взял её маленькие ладони в свои руки и стал отогревать дыханием озябшие пальцы.
Её глаза засветились благодарностью. Ей впервые захотелось сказать человеку что-нибудь хорошее, причём от чистого сердца.
Сжимая и разжимая пальцы девушки, он опередил её, произнеся горячим шёпотом:
– Ты больше не волнуйся. Всё у нас получится.
Яростно пиная гравий, Данил наблюдал за ними с другого конца платформы. Он злился на всех. На этих двух – за их молодость и беспечность, на старую ведьму – за её чёрную, кровожадную душу, на бабку Нюру – за безучастие к судьбе Владки, и на себя – за то, что никак не мог преодолеть животный страх.
Издалека, прямо из самой глубины ленточного бора, до них долетел приглушённый рёв тепловоза.
Данил и Василий кинулись на край платформы, и, только над пригорком появились клубы дыма, они отчаянно замахали руками.
Вползший на холм локомотив, тормозил недолго, метров двести, прежде чем окончательно остановиться.
По высокой насыпи забирались, с двух сторон поддерживая Владку.
– Ничего себе такси! – воскликнул Данил, протискиваясь в узкую дверь кабины.
– А то! – приветливо улыбнулся пожилой машинист.
Участковый, держась за поручень, помог Владке подняться по железным ступеням.
– Тебя ругать не будут, за то, что ты нас подобрал? – громко крикнул Данил, стараясь перекричать шум дизельного двигателя.
– Да мне наплевать, – зло выкрикнул машинист. – По этому пути ни одна собака не ездит. – Мы это место «окаянным полотном» называем. На отрезке между вашей деревней и следующей столько всякой жути происходит, не приведи Господи.
– А что именно? – прокричала Владка, испуганно хлопая ресницами, и прижалась к участковому.
– Всякое рассказывают, – сказал машинист, сдвинув на затылок фуражку. – Вам незачем такие страсти слушать.
– Наша девушка не из трусливых, – включился в разговор Василий. – Тем более с ней надёжная охрана.
– Ну, хорошо, пеняйте на себя, – весело крикнул машинист, – расскажу вам, что сам видел. Вот вы думаете, я вас подобрал, потому что человек сердобольный? А вы в депо спросите! Там все Петровича знают! – засмеялся он, показывая редкие жёлтые зубы. – Скажут вам – пройдоха Петрович! За рубль удавится! И будут правы. Кроме меня никто ночью по этому маршруту не ходит, боятся все. Сами видите, со мной даже помощника нет. А товарняк битком набит лесом. Вовремя не прибудет – упущенная выгода. Мне за эти поездки ещё и хозяин груза приплачивает. – Он довольно хлопнул рукой по панели. – Вот только приходится за помощника вагоны сцеплять. Да ну ладно. Короче, подобрал я вас, потому что здорово струхнул. Днём-то оно всё в другом свете кажется. А как стал подъезжать к этому месту, так мандраж на меня и напал. Я один раз такого страха натерпелся, как вспомню, так вздрогну. Едем, мы, значит, с моим помощником, анекдоты травим. Я, как положено, вперёд смотрю… И вдруг вижу, прямо из этого леса, – он махнул рукой в сторону, высокой тёмной стены наползающей на железную дорогу, – несется наперерез поезду, большая чёрная фигура. Ну, я, значит, первым делом по тормозам хотел, потом вижу, поднялась она по насыпи и впереди поезда побежала. – Он сунул руку под фуражку, почесал затылок. – Да нет, побежала – это слабо сказано… Поезд идёт девяносто, а между нами расстояние не сокращается. Тут ещё помощник мне в ухо орёт: « Не тормози, не тормози»! Я дух немного перевёл, присматриваться стал, что за хрень такая? Вроде не животное, но и не человек. Большое – как медведь! Бесформенное – будто с головы к низу оплывшее, и ручки такие маленькие по бокам болтаются.
Василий вытаращил глаза и приоткрыл рот.
Владка, вообще приподнялась с сидения, и нервно подрагивая, вглядывалась в темноту за стёклами.
– Что, мурашки по коже? – хрипло рассмеялся машинист. – То-то и оно, я до сих пор спать по ночам не могу. – Он сорвал с головы фуражку и бросил куда-то под ноги. – Так вот, бежала эта тварь перед поездом до следующей деревни. Думаете, ну и чёрт с ней, ничего же худого не сделала? Не сделала, – он болезненно поморщился и безутешно махнул рукой. – Только вечером, возвращаясь в депо, я зарезал молодую женщину, вот на этом самом тепловозе. Взяла она, да и шагнула, прямо под колёса. – Он замолчал и больше уже не разговаривал до самого города.
26
У ворот депо Василий остановил проезжавший мимо милицейский уазик. Предъявив удостоверение, он попросил подбросить их до Парковой.
Молодой лейтенант перекинулся парой слов с водителем и, махнув рукой, позвал их в машину.
Девушка неуверенно, будто впервые в жизни, залезла на задние сидение патрульной машины и, прислушиваясь к треску рации, положила голову на плечо Василия.
