«Дом поросёнка должен быть крепостью». Не знаю, считал ли Ли Си Цын себя поросёнком, но к тому, чтобы превратить свой дом в крепость, он отнёсся с полной ответственностью. Куча плетений на самом доме и на ограде. Даже на земле и то попадались хаотично распиханные магические мины. Узкие окна, утыканные разного рода сигналками вообще казались непрозрачными: стороннему наблюдателю ни за что не разглядеть, что происходит в доме. Правда, чтобы всё это увидеть, пришлось сильно напрячься: линии были для меня почти прозрачными, даже цвет я не могла назвать с полной уверенностью. Было ли это следствием того, что Ли Си Цын был куда сильнее меня как маг, или того, что он виртуозно владел доставшимся ему даром, я бы с определённостью не сказала. Возможно, если мне удалось бы рассмотреть плетения поближе и попристальней…
— Елизавета Дмитриевна, не отставайте, — буркнул Ли Си Цын. — Никто не должен заметить, что мы входим в дом не вдвоём с Дмитрием.
Шёл он нарочито медленно, переваливаясь с ноги на ногу и опираясь на трость, массивную такую трость, соответствующую размерам хозяина. В руке светского щёголя она смотрелась бы неуместно, почти как топор вместо сабли в руке гусара. В руках же Ли Си Цына эта дубина выглядела тонюсенькой тросточкой.
— А Елизавета Дмитриевна тут? Я так надеялся, что она потеряется по дороге, — картинно вздохнул Песцов.
— Это у тебя она могла потеряться, но никак не у меня, — важно сообщил Ли Си Цин. — У меня люди не теряются.
— У тебя люди не теряются, — ехидно сказал Песцов. — У тебя теряется кое-что другое.
— Ты мне пошути ещё, — одёрнул его любящий дядюшка. — А я подумаю, стоит ли тебя опять вытаскивать. Друг твой нас без присмотра не оставил. Проводил аж до дома. Может, сразу к нему отправишься?
— К Моськину-то? — сморщил нос Песцов. — Не друг он мне, совсем не друг. И следит так, что даже магом не надо быть, чтобы это обнаружить.
— А ежели не друг, так и веди себя так, чтобы не стать врагом мне.
— Понял, — примиряюще поднял руки Песцов. — Больше ни слова лишнего при посторонних.
Мы уже подошли к дому. Песцов засуетился, выскочил перед Ли Си Цыном и протянул руку к двери. Но та неожиданно открылась сама, обнаружив… наверное, всё-таки горничную, хотя открывшая была китаянкой в национальной одежде с богатой вышивкой. Правда в принадлежности девушки к обслуге я засомневалась: мне казалось, что у слуг должна быть куда более скромная униформа. Девушка что-то радостно защебетала, Ли Си Цын в ответ лишь недовольно фыркнул и танком попёр в дверь. Бедная китаянка еле успела отпрыгнуть, а то бы затоптал и не заметил. Остался бы тонкий коврик, украшенный традиционной китайской вышивкой в самых неожиданных местах.
Я прошмыгнула за ним, а уже за мной спокойно зашёл Песцов. Дверь захлопнулась, полностью отрезав нас от наблюдателей, после чего Ли Си Цын снял с меня своё плетение. Наверное, проявилась я совершенно неожиданно для китаянки, потому что та восторженно охнула и что-то залопотала. Ли Си Цын разразился длинной грозной тирадой, во время которой китаянка испуганно кивала, сложив руки на груди, а под конец поклонилась и убежала.
— Суетливая она у тебя, — попенял Песцов. — И невыдержанная.
— Своих слуг воспитывай так, как тебе нужно, а к моим не лезь.
Значит, действительно прислуга. Размышлять об особенности одежды мне не дали, поскольку Ли Си Цын обратил своё пристальное внимание на меня.
— Как так получилось, Елизавета Дмитриевна, что вы сбежали с моим племянником? И ладно бы под венец, это ещё куда ни шло. Но двум представителям уважаемых кланов изображать из себя труппу бродячего цирка — это выше моего понимания.
— Во-первых, не труппу, а всего-навсего одну оперную певицу с сопровождением, — возразил Песцов. — И слова о цирке здесь совершенно неуместны.
— То, что вы устроили, иначе не назовёшь. А что там во-вторых?
— А во-вторых, она со мной не сбегала.
— То есть ты её выкрал? — заинтересовался Ли Си Цын, скидывая шубу на руки подбежавшему слуге, что характерно, тоже китайцу. — Не с кем было устраивать гастроли?
Песцов подавился тем, что хотел сказать, и возмущённо уставился на дядю.
— Мы с ним случайно пересеклись, — пояснила я. — И вместе путешествуем вынужденно. Так-то нас ничего не связывает.
— Об этом вы мне сейчас расскажете подробно. — Ли Си Цын бросил короткую фразу на китайском, сделал приглашающий жест и не оглядываясь грузно двинулся вперёд, уверенный, что мы за ним последуем.
Китаец споро оставил без верхней одежды и нас с Песцовым, после чего мы прошли в хозяйский кабинет. Влияние китайской культуры здесь было минимальным: пара гравюр на стенах, и всё. Мебель вполне европейского вида, прочная с толстыми ножками, наверняка сделанная по заказу, выдержала бы и слона, доставь его вдруг кто-нибудь в этот дом.
