Примерно с середины пути мисс Мэннинг потихоньку стала приходить в себя, и на её лицо начали возвращаться краски. Нос её покраснел, потом стал синеть, как она его ни кутала в меха. Не помогли даже остановки в придорожных трактирах, где нам подносили горячий чай с мёдом и довольно сытную еду, что было совсем не лишним, после длительной-то поездки по морозцу. Песцов так вообще лопал так, словно не спал, а бежал за санями на всех лапах из последних песцовых сил. И вообще он выглядел просто-таки неприлично здоровым, словно оно, это здоровье, во время неудачного спиритического сеанса плавно перелилось от мисс Мэннинг к нему. А уж после того, как он выспался настолько, что сон в него больше не лез, из него посыпались разнообразные забавные истории, которые мисс Мэннинг не оценила по достоинству.
— Как надоела эта дорога, — голосом великомученицы простонала она, прервав поклонника на полуслове. — Всё такое отвратительно белое. И этот колокольчик. Дмитрий, потребуйте его заглушить. Он разрывает мне уши. Мне уже кажется, что мерзко дребезжит прямо внутри головы.
— Не положено, — заметил Песцов. — Это сигнал для встречных. Скоро начнёт темнеть…
— Темнеть? — забеспокоилась мисс Мэннинг. — Но мы успеем до отправления поезда?
— Разумеется, — небрежно бросил он. — Мы двигаемся с опережением графика. И если ничего не случится, прибудем с хорошим запасом.
— А что может случиться? — встревожилась мисс Мэннинг. — Здесь опасно? Почему? Разбойники? Волки?
— Филиппа, с вами же я, — проникновенно сказал Песцов. — Значит, вы в безопасности.
— Хм…
Пожалуй, она уже полностью оправилась, если столь трезво оценивает песцовскую защиту. На её месте я бы тоже засомневалась: не слишком грозным противником выглядит её упитанный кавалер. Впрочем, его зверя я не видела, может, там нечто необычайно крупное, зубастое и агрессивное? Но даже если это обычный флирт, то это тоже говорит о том, что мисс Мэннинг лучше. И в самом деле, глаза она больше не прикрывает, круги под ними уже не такие насыщенные, а губы пытаются сложиться в улыбку. Определённо, несмотря на холод, поездка пошла певице на пользу.
— Вы мне не верите? — оскорбился Песцов. — Боги, Филиппа, да теперь я мечтаю, чтобы на нас напали и я смог показать, на что способен.
— Дмитрий, лучше помечтайте, чтобы мы доехали без приключений. Мечты имеют обыкновение сбываться.
— Увы, не все. — Он так тяжело вздохнул, что ему позавидовал бы любой вулкан перед извержением. — Мои мечты в последнее время так и остаются мечтами.
И посмотрел этак с намёком, что его чувства подобны лаве того самого вулкана, который только что тяжело вздыхал, и что они всё греются и греются, а значит, недалёк тот час, когда мы опять будем наблюдать его взрыв или побег от мисс Мэннинг. Если она, конечно, наконец к нему не снизойдёт.
— Значит, не настолько вы хотите, чтобы ваши мечты стали явью, — томно проворковала мисс Мэннинг.
Я начинала понимать, почему Песцов засомневался вечером в её плохом самочувствии. Если она всё время его лишь распаляет, а потом оставляет перед дверью номера, поневоле задумаешься. Синева с носика певицы ушла, теперь он опять краснел, но уже наверняка под действием горячительного, принятого на последней остановке. Но и эта краснота казалась уже едва заметной, потому что действительно начало темнеть. А в темноте что голубое, что розовое выглядит просто бледным. И мисс Мэннинг теперь казалась не больной, а загадочной.
— Ох, Филиппа… — укорил Песцов, явно жалея, что в санях такая толпа, и размышляя, нельзя ли как-нибудь потерять по дороге нас с горничной. Или хотя бы пересадить к кучеру.
— Ох, Дмитрий, — лукаво протянула мисс Мэннинг. — Я ужасно переживаю за вещи, оставленные в гостинице Ильинска.
Переход был резкий и очень отрезвляющий. Песцов чуть отстранился, насколько позволяла ширина сиденья и его собственная упитанность, и недовольно сказал:
— Филиппа, вы же оставили всё упакованным. В гостинице обещали сдать в багаж и вручить вам квитанции.
— Это же будет не под мои присмотром, — закапризничала она. — Вдруг они погрузят не всё?
— Они погрузят всё, — уверенно ответил Песцов. — Там очень ответственный управляющий.
— Хм…
— Филиппа, ваши гастроли — не первые, которые я устраиваю, и ещё ни у кого не пропадал багаж. Ни единого саквояжика не пропадало, поверьте мне.
— Вам поверить? Хм…
— А кому вам верить, как не мне?
