Песцов распушил хвост и пошёл на очередной приступ дамы сердца, которая вроде бы не прочь была сдаться, а на деле, похоже, просто тянула время, не желая выдавать ничего, кроме авансов, зато получать всё, что оговорено. Но болтали они довольно мило всё то время, пока мы подъезжали к Ильинску и немного, когда ехали уже по нему. Затем мисс Мэннинг опять начала переживать, что либо не успеем на поезд, либо её вещи не погрузят в багажный вагон. Песцов уже потерял надежду её успокоить и даже апеллировал к моему мнению, словно я разбиралась в грузоперевозках. Мисс Мэннинг я попыталась успокоить, но сама нервничала всё больше и больше. В моих планах не было столь скорого возвращения в Ильинск, и я опасалась, что меня вычислят и вернут Рысьиным. До поезда я хотела добраться не меньше мисс Мэннинг, пусть и по другой причине.
На вокзал мы приехали заблаговременно, никем и нигде не остановленные, и я уже почти уверилась, что ничего не произойдёт.
— Какой красавец, — внезапно промурлыкала мисс Мэннинг, полностью потеряв интерес к Песцову. — Какое мужественное лицо.
Я обернулась посмотреть, о ком она, и моя выдержка дала трещину. Да что там трещину — я чуть было не отправилась в бега самым позорным образом. Оказалось, что нас встречали: перед вокзалом невозмутимо прохаживался Волков собственной персоной. Он же уезжал надолго, если не насовсем? И что сейчас принесло его не просто в Ильинск, а на вокзал, с которого я собираюсь уехать? Страх прочно пустил внутри меня холодные корни, сковывающие и мысли, и движения.
— Что там мужественного? — возмутился Песцов. — Разве что усы. Но у меня не хуже.
Смотрел он на Волкова настолько неприязненно, что я забеспокоилась, не полезет ли в драку. Мне же привлекать внимание штабс-капитана было не с руки, поэтому я попыталась отвлечь Песцова:
— Ваши усы намного мужественней, Дмитрий Валерьевич.
— Вот спасибо, Анна Дмитриевна, — тоном старой сварливой бабы огрызнулся он, — порадовали. Усы, значит, мужественней.
— И вы сами ничуть не хуже, — попыталась я сгладить неприятное впечатление от своих слов.
Песцов оскорблённо фыркнул и демонстративно повернулся к Волкову спиной, помогая мисс Мэнниг выбраться из саней. Сделал он это зря, поскольку Волков неторопливо, но неудержимо двигался к нам и, когда мисс Мэннинг, расточавшая ему улыбки, выбралась из саней, он стоял уже за спиной у Песцова. Тот еле заметно дёрнул носом, явно чувствуя такое неприятное соседство, но поворачиваться всё равно не торопился, протянул руку и этаким интимным движением поправил палантин мисс Мэннинг. Прекрасный палантин, в этот раз — из чёрно-бурой лисы, заставивший меня в очередной раз застрадать из-за собственной неказистой горжетки.
— Дмитрий Валерьевич, добрый вечер, — обозначил своё присутствие Волков.
— Александр Михайлович? Какой приятный сюрприз, — делая вид, что только что заметил соперника, ответил Песцов с гримасой, показывающей его истинное отношение к «приятному сюрпризу». — Извините, что не могу уделить вам время, мы торопимся.
— Дмитрий, представьте меня своему другу, — скомандовала мисс Мэннинг.
Наступила неловкая пауза, поскольку Песцов никого представлять не собирался, а если и размышлял, то лишь о том, как убрать Волкова с дороги.
— Александр Волков, к вашим услугам, — представился тот сам и склонил голову в знак уважения. — Вы же, мисс Мэннинг, настолько известны, что в представлении не нуждаетесь. Вы не будете возражать, если я украду вашего спутника для короткой приватной беседы?
— Разумеется, буду, — бросила мисс Мэннинг, кокетливо улыбнувшись.
— Дмитрий Валерьевич, мне нужно буквально пять минут. Поверьте, это в ваших интересах.
Каждое волковское слово словно вбивалось в голову молотком. Можно было только порадоваться, что его воздействие направлено не на меня и что нас с горничной он не замечает на фоне мисс Мэннинг и её мехов. И у облезлых горжеток бывают преимущества. Обратись он ко мне, не представляю, что бы пришлось делать, поскольку голос менять я не умею. Разве что притвориться, что простыла? Я закашлялась.
Тем временем Песцов с тяжёлым вздохом отцепил от себя возмущённую пренебрежением певицу и отошёл на пару шагов с Волковым, тут же поставившим защиту от прослушивания, которую я вскрыла, будучи уверенной, что речь пойдёт обо мне. Волков не разочаровал.
— Мне нужна Елизавета Рысьина.
Песцов опешил.
— Думаете, Александр Михайлович, я её в сундуке мисс Мэннинг вожу? — едко спросил он. — С таким требование вам к Фаине Алексеевне, знаете ли. Меня же Рысьины от дома отлучили.
— Девушка пропала примерно в то время, когда вы покинули Ильинск, — бросил Волков.
— Полноте, как это пропала? — недоверчиво сощурился Песцов. — Об этом непременно бы болтали.
— Рысьины пока скрывают, но у меня свои источники информации.
— Может, ваши источники врут?
— А может, вы помогли ей бежать?
Песцов вытаращился на штабс-капитана так, словно его глаза жили отдельной жизнью и вытягивались на стебельках из глазниц. Сказать, что он был поражён предположением Волкова, — это ничего не сказать.
