— Дмитрий, мне надоел этот разговор, — закапризничала мисс Мэннинг. — Давайте остановимся на том, что если вы найдёте переводчика и я решу, что он меня устраивает, я откажусь от услуг Анны и выплачу ей компенсацию.
При этих словах она повернулась ко мне и еле заметно подмигнула, давая понять, что расставаться со мной она не собирается, а приведённые переводчики её устроят вряд ли.
— И не спорьте, Дмитрий, — повернулась она опять к Песцову. — Я устала и мои бедные нервы не выдержат продолжения этого разговора. Что вы будете делать, если я упаду в обморок?
Она чуть покачнулась, показывая намерение, затем с сомнением посмотрела на довольно грязный пол и решила поверить любому ответу Песцова, не проверяя его опытным путём.
— Филиппа, разве я позволю вам упасть? — не разочаровал он её. — Я отнесу вас в вагон на руках.
— А надо бы вызвать врача, — неодобрительно сказала горничная. — Мисс просто так в обморок не падает.
Это было настолько неожиданно, что Песцов посмотрел на неё так, словно только сейчас понял, что она — живой человек, а не предмет мебели. И правда, ранее я не слышала от неё ни единого слова при Песцове, да и в разговоре со мной она была весьма немногословна.
— Только не говорите, Дмитрий, что горничную тоже нужно уволить, — хихикнула мисс Мэннинг.
— Все против меня! — трагически простонал Песцов, прикладывая руку ко лбу.
Мне стало его жалко. В конце концов, у него из-за меня сплошные проблемы и ещё неизвестно, что будет дальше. Особенно, если Волков узнает, что из Ильинска меня вывез действительно Песцов. Одной драной шкурой дело точно не ограничится.
— Дмитрий Валерьевич, — примиряюще сказала я, — существует теория, по которой мелкие неприятности разменивают одну крупную. Вдруг моё присутствие уберегает вас от чего-то страшного?
— Мне уже кажется, Анна Дмитриевна, что страшнее вас ничего быть не может, — огрызнулся он.
Но сделал это уже не с таким пылом, как раньше. Противостоять сразу трём дамам сложно даже песцовым. Особенно если одна, хоть и не говорит по-русски, но сразу требует разъяснений, о чём мы секретничаем на непонятном ей языке. Боится, наверное, что договоримся за её спиной.
— Или судьба приготовила вам нечто совершенно ужасное? — предположила мисс Мэннинг, выслушав моё объяснение. — А Анна героически ей противостоит.
Возможно, она даже убедила бы кавалера в моей святости, если бы наконец с улицы не раздался характерный свист поезда. Мисс Мэннинг, сразу выбросила из головы всю ерунду, не касающуюся собственных вещей, которых всё ещё на вокзале не было. Мы вышли на перрон, где сразу вспомнилось посещение синематографа с Николаем, но здесь была не только картинка — приближающийся пыхтящий металлический зверь в клубах дыма — но и полный набор звуков, сопровождающих прибытие поезда. И запахов тоже набор. Мне даже не надо было перестраивать обоняние, чтобы ощущать эту чудную смесь, являющуюся неотъемлемой частью железной дороги: креазот, угольный дым, машинная смазка и нечто неуловимое, что я назвала бы ароматом странствий, будоражащим душу и зовущим куда-то.
Вместе с нами на перрон вывалился подозрительный тип, от которого сразу зафонило магией, скорее всего, от включённого артефакта. Он зашнырял по перрону, вызывая лишь слабый интерес железнодорожников, из чего я сделала вывод, что появился он тут не впервые и наверняка по мою душу. Я старательно притворялась, что не замечаю, но на самом деле внутри всё сжималось от страха. Выдержит ли моя маскировка проверку артефактами? К счастью, шпик нами не заинтересовался и устроился рядом со входом, ожидая появления других пассажиров, которых пока не было. Меня это успокоило, но не настолько, чтобы окончательно про него забыть, и я время от времени косилась в его сторону.
Мисс Мэннинг же на шпика не обратила ни малейшего внимания, поскольку была увлечена очередным скандалом, который она устраивала Песцову. Багажа не было, а без багажа она в поезд садиться не собиралась, пусть он пока ещё даже не подъехал, а только придвигался к станции, постепенно замедляя ход, чтобы застыть точно напротив перрона. Сразу за паровозом было два глухих вагона, тёмно-коричневый, который в свете фонарей казался почти чёрным, и зелёный, на котором была прикреплена треугольная табличка «Почта». Остальные вагоны были синими и жёлтыми с аккуратными надписями по верху «Прямое сибирское сообщение». Наверное, при солнечном свете поезд выглядит очень нарядно и заметен издалека, особенно на фоне снега.
Почти одновременно с поездом на перрон въехала тележка с кучей чемоданов и сундуков.
— Вот ваши вещи, Филиппа, — обрадованно махнул на неё Песцов. — Можете спокойно садиться в вагон.
