— Неприятности у вас будут из-за того, что вы на весь день бросили мисс Мэннинг, — заметила я, переходя тоже на английский. Действительно, так проще: не придётся потом переводить заинтересованно прислушивающейся к песцовским воплям певице. — А вовсе не из-за того, что я об этом сказала. Вы думаете, мистер Волков не проверил бы ваших слов? А когда убедился бы, что вы ему наврали, непременно бы приехал выяснить почему. А так у него не будет в этом нужды. Можно сказать, и волки сыты, и овцы целы.
Никогда бы не подумала, что мой собеседник воспримет эту пословицу буквально, намёком на свои отношения с Волковым.
— Я Песцов! — возмущённо взвыл он. — Не извольте забываться!
— Вы так усиленно на это напираете, что я невольно вспоминаю о признании духа, что двое выдают себя не за тех, — не сдержалась я.
Песцов замер, только его ноздри раздувались от едва сдерживаемого гнева и усы топорщились, как у кота, почуявшего мышь. Наконец он достаточно совладал с собой, чтобы высокомерно процедить:
— Филиппа, присутствие этой женщины меня оскорбляет! Мне ещё ни от кого не хотелось так избавиться, как от неё. Увольте её. Немедленно. Если вы опасаетесь неустойки, я её оплачу.
Выговорив последнюю фразу, он заметно скривился, наверняка вспомнив, что уже всучил мне взятку, но к моему уважению, предложение назад не взял. Мисс Мэннинг задумчиво поглаживала свой мех, не торопясь с ним соглашаться.
— А мне кажется, — томно протянула она, — что вы к Анне неравнодушны. Слишком уж сильно вы к ней придираетесь. По любому, самому мелкому, поводу.
Вывод был столь неожиданный и оглушающий, что Песцов потерял дар речи. Он стоял, разевая рот, как выброшенная на берег рыба, и никак не мог придумать, что же такого ответить, чтобы отстоять свою честь и не оскорбить певицу. Конец представлению положила кошка, как ошпаренная выскочившая на площадь и лишь чудом затормозившая почти у самых наших ног. Она выгнула спину, вздыбила шерсть, зашипела, словно могла этим испугать кого-то, кроме себя, и попятилась, не сводя с нас напряжённого взгляда. На кого именно она смотрела, было непонятно, но мне почему-то показалось, что не на меня. Песцов раздражённо махнул рукой, от чего кошка подпрыгнула и сиганула вбок столь быстро, что я успела заметить лишь смазанную тень. Но её страх словно остался и висел в воздухе. Сильный страх, который нельзя было объяснить обычной встречей с оборотнями. Как я успела заметить, в Ильинске домашние животные меня не боялись, во всяком случае, когда я была в человеческом облике. Возможно, конечно, что волковские щиты так действуют на кошек, а возможно, эта кошка просто не совсем нормальная. Или вообще после встречи с Волковым, который никуда не ушёл, а наблюдает за нами сейчас на расстоянии.
Похоже, над странностями кошкиного поведения задумалась только я, поскольку Песцов забыл о бедняжке сразу, едва та пропала из виду. Ещё бы: у него имелся куда более интересный объект для наблюдения, на который он и перенёс укоризненный взгляд.
— От вас, Филиппа, я такого не ожидал.
— А что вы ожидали? Что я откажусь от единственного переводчика и сдамся на вашу милость? — неожиданно сухо спросила мисс Мэннинг. — Это непредусмотрительно. Если вы наживаете таких врагов, как мистер Волков, я могу оказаться посреди снегов совершенно одна. Или вообще под снегами, если вы понимаете, о чём я.
— Мы с Волковым не враги, — запротестовал Песцов.
— Он так не думает. Мистер Волков… — Она пощёлкала пальцами перед лицом, словно подбирая слова. — Мистер Волков сам решает, кто ему враг, а кто нет. Вы у него доверия не вызвали. Не стоило вам врать по мелочам, Дмитрий.
— Филиппа, да забудьте вы про это недоразумение. Речь сейчас не о Волкове, а о вашей переводчице. Я уверен, что она приносит нам несчастье. Наверняка именно это подразумевал дух, когда не мог выбрать ответа об успехе вашей поездке. Выгоните её — и всё пройдёт безупречно.
— Анна не бросала меня посреди улицы по надуманной причине, — заупрямилась мисс Мэннинг. — Более того, не она меня сейчас удерживает на холоде и тем ставит под удар моё горло. Даже ваша миссис Соколова прекрасно понимала опасность моего переохлаждения.
Она выразительно раскашлялась, и Песцов подхватил певицу под руку и повёл в тепло. Пока только в зал ожидания, поскольку поезд ещё не приехал, но и там Песцов не оставил мысли уговорить даму сердца со мной расстаться. Я сидела тихо, размышляя, что, возможно, это было бы к лучшему: мисс Мэннинг что-то заподозрила и если не выдала меня Волкову, то лишь потому, что была не уверена в полезности этого действия. Вот если бы Волков пообещал за меня что-то осязаемое: ещё один палантин, счёт в банке или диадему — мисс Мэннинг могла бы решить, что это компенсирует неудобство с отсутствующим переводчиком. В конце концов, переводчика можно найти другого, а другую диадему предложат вряд ли. Но Волков не сумел заинтересовать певицу, напротив — сумел её оттолкнуть.
