— Мисс Мэннинг вывихнула палец, когда мы отбивались от крэга, — нашёлся Песцов. — Я, конечно, его вправил, но всё равно Филиппа вряд ли сможет сегодня играть.
— Наверное, стоит поделиться своими сомнениями с полицией, — как бы говоря сам с собой пробормотал Соболев. Бормотал он по-русски, но смотрел при этом на меня. Наверное, ожидал какой-то реакции.
— Зато смогу играть я, — отважно бросился на амбразуру Песцов. — Я тоже пострадал в битве, но не так, как бедняжка Филиппа, которой вы даже не дали возможности отдохнуть.
Если он ожидал, что после его слов Соболев раскается и передумает, то совершенно напрасно, тот лишь приподнял бровь и улыбнулся. Столь нехорошо улыбнулся, что я заподозрила в его родне крэгов. Возможно, они не только едят оборотней, но и мстят им иными методами. Месть длиной в жизнь — идеальный вариант.
Песцов выразительно вздохнул и начал устраиваться за роялем. Покрутил стульчик, подстраивая под себя, поправил полы пиджака, положил руки на клавиши и довольно небрежно сыграл гамму. Я не специалист по роялям, более того, настолько не специалист, что могу использовать их только как ударный инструмент, и то только для отбивания простенького ритма. Песцов тоже не был гениальным музыкантом, строго говоря, он сильно уступал даже Томе Яцкевич, но это с лихвой окупалось самим роялем. Глубокое красиво звучание заполнило всю не такую уж маленькую комнату. Думаю, за таким инструментом и начинающий исполнитель показался бы гениальным.
— Мне кажется, он немного расстроен, — вынес вердикт Песцов. — Верхняя октава звучит не так.
— Приглашённый аккомпаниатор не нашёл недостатков, — лениво заметил князь. — Итак, что я буду слушать?
— Собственно, выбор не такой большой, Ваша Светлость, — опять вздохнул Песцов, понявший, что концерт отложить не получится ни под каким предлогом. — Из репертуара мисс Мэннинг я худо-бедно могу сыграть всего три арии. Конечно, было бы куда лучше, пригласи вы профессионального исполнителя…
— Увы, он уже уехал, Дмитрий Валерьевич.
— Встаёт вопрос оплатой, Ваша Светлость, — храбро сказал Песцов. — Конечно, концерт получается весьма короткий, но вы не создали требуемых условий для исполнителя. И вообще, из-за вас жизнь мисс Мэннинг оказалась под угрозой, а её горничная погибла.
— Я компенсирую. Горничную на время пребывания в нашей империи подберём.
— Хм… — я выразила всеми доступными средствами своё отношение к соглядатаю от Соболева.
То, что это будет соглядатай, понял и Песцов сразу забывший о возможном недополученном доходе.
— Ваша Светлость, горничная мисс Мэннинг была для неё близким всё понимающим другом, почти членом семьи. Разве можно её заменить на чужого человека?
— Поговорим об этом после, Дмитрий Валерьевич, — с явными признаками раздражения бросил князь. — Завтра. После того как вы отдохнёте после тяжёлого дня и успокоитесь по поводу грозящих вам неприятностей.
Действительно, вот выяснится сейчас, что петь я не смогу даже с помощью артефакта, и придётся успокаиваться в полицейском участке. Времени будет много до приезда Рысьиной. Мысль о бабушке необычайно взбодрила, я почувствовала в себе резкий прилив творческих сил и желание прославиться на оперной сцене.
Чем дольше тянулась неизвестность, тем сильнее я нервничала, поэтому я сжала артефакт в руке и постучала Песцова по плечу, давая понять, что пора начинать. Думаю, дай мне сейчас текст, я бы и без артефакта справилась. Не уверена, правда, что моё пение понравилось бы князю, но я бы старалась изо всех рысьих сил. Рыси наверняка поют громко, пусть и немелодично. А я бы ещё лапой ритм отстукивала.
Песцов вдохновенно опустил руки на клавиши и заиграл теперь уже вступление к чему-то, несомненно, классическому. Внезапно артефакт в руке потеплел, явно настраиваясь на знакомую мелодию. Но одним теплом дело не ограничилось: неприятно-тёмные лучи, видимые только на магическом плане, выскочили из него и словно проткнули меня насквозь. Странное дело, умом я понимала, что это не по-настоящему, но чувствовала каждую точку входа и выхода. Лучи потеряли форму и начали обволакивать меня, погружая в тревожный багровый туман. Сейчас я не могла бы разжать руку, даже если бы захотела: артефакт, повинуясь музыкальной активации, полностью перехватил контроль над телом. Песня полилась легко, красиво, подстраиваясь под песцовскую музыку и подстраивая её под себя. Наверное, со стороны это смотрелось волшебно: на лице Песцова застыло выражение блаженства, а пальцы порхали так, словно он тоже находился под влиянием артефакта, князь же подался вперёд и смотрел, чуть приоткрыв рот, выглядя при этом совсем не по-княжески, забыв о том, что в его положении нужно всегда выглядеть безупречно. Это казалось бы смешным, не будь мне так страшно. Было что-то чуждое и неправильное в действии артефакта. Что-то, противоречащее моей сути. Хотелось отбросить его и отряхнуться. Но голос лился вне моего желания, я делала нужные жесты в нужных местах, кивала, улыбалась и сама себе напоминала заводную куклу.
