— Вам нужно как можно скорее приходить в себя, — бодро сказал Песцов. — У вас завтра концерт.
— Это у вас завтра концерт, до которого вы меня посадите на поезд и помашете рукой на прощание. Кого бы возьмёте на роль мисс Мэннинг, мне совершенно неинтересно.
Я сурово посмотрела на собеседника. С таким, как он, нужно держать ухо востро: дашь слабину — и вместо Царсколевска окажешься во Владивостоке, если, конечно, он тут есть. Соболевские артефакты в этот раз не столь активно пытались продавить мой полог. Так потыкали парой щупов для приличия и успокоились. Наверное, наблюдателям было дано указание не особо усердствовать, чтобы окончательно не спалить комнату.
— Вы же прекрасно понимаете, что я никого не смогу посвятить в нашу тайну, — укоризненно сказал Песцов, подчеркнув интонацией слово «нашу», будто общая тайна способствовала сближению и мы стали надёжными друзьями.
— Извините, Дмитрий Валерьевич, но это не мои проблемы, — твёрдо ответила я. — Мне нужно в Царсколевск. Срочно нужно.
Песцов вздохнул. Тоскливо так, словно я его незаслуженно обидела.
— Я у князя газетки просматривал и вот…
Он протянул мне «Царсколевский вестник», ранее лежавший в сложенном виде на столике. Я взяла, но просматривать не торопилась, ожидая какой-то пакости. Серьёзной такой пакости, как будто битвы с крэгом и разговора с их создателем мне на сегодня не хватило.
— Смотрите же, Елизавета Дмитриевна, — нетерпеливо сказал Песцов и указал пальцем на объявление, желая привлечь моё внимание.
И точно, пакость: бабушка наконец признала, что я потерялась, и обещала за возвращение блудной внучки в лоно семьи выплатить возвратившему аж десять тысяч рублей. Это же целых пять автомобилей, можно сказать, автопарк. Неужели Песцов решил бросить организацию гастролей заграничных звёзд и основать первую в России службу такси? Впрочем, это я меряю вознаграждение на автомобили, Песцов может его считать в других единицах…
— Вы же не собираетесь менять меня на деньги, Дмитрий Валерьевич? — осторожно поинтересовалась я.
— Вы не оставляете мне выбора, Елизавета Дмитриевна, — фальшиво вздохнул Песцов. — Понимаете ли, у меня на турне мисс Мэннинг были возложены огромные надежды, и в случае его провала я слишком много теряю. Десять тысяч — неплохая компенсация…
Он сделал достаточно выразительную паузу, чтобы понять: если в комплекте с компенсацией пойду я, он тоже не откажется. Не такое у него положение, чтобы пренебрегать дополнительным доходом.
— Как ни крутите, Елизавета Дмитриевна, мою певицу уничтожили вы, сделав меня почти банкротом, — невозмутимо продолжил Песцов. — Поэтому будут справедливы оба варианта: либо мы с вами договариваемся, либо я иду звонить Рысьиной. Честно говоря, мне бы второго варианта не хотелось, поскольку я вижу множество проблем, проистекающих из данного развития событий. Но, повторяю, вы не оставляете мне выбора.
— Как ни крутите, Дмитрий Валерьевич, я вам жизнь спасла, — зло бросила я. — Если бы не я, от вас бы ничего не осталось.
— Тогда бы и бренные мирские проблемы меня не волновали, — меланхолично заметил Песцов. — А так приходится крутиться, работать с тем, что есть. Если уж мне суждено было остаться в живых, то не для того же, чтобы умереть с голоду?
— Положим, умереть с голоду вам не грозит!
— Но и до уровня жизни Соболева мне далеко, — заметил он. — Понимаете, Елизавета Дмитриевна, мне нравится то, чем я занимаюсь, а ваш отказ ставит на моей деятельности крест. Такого фиаско мне не простят.
Он очень по-доброму улыбнулся, с наслаждением втянул в себя чай и даже зажевал его чем-то. Мне же в горло ничего не лезло. По-хорошему, нужно сбегать прямо сейчас, но из дома Соболева не выбраться. Значит, завтра до концерта? Да, именно так.
— Хорошо, Дмитрий Валерьевич, я готова пойти вам навстречу, — я улыбнулась не менее добро.
— Это замечательно, Елизавета Дмитриевна, — просиял Песцов. — Значит, остаётся простая формальность: вы даёте клятву, что доводите турне мисс Мэннинг до победного конца.
— Клятву?
Появилась уверенность, что речь идёт не о простой клятве, а о такой, которую будет не так-то просто обойти и которую, если давать, то придётся выполнять до конца всё, на себя принятое.
— Разумеется, — бодро кивнул Песцов. — Чтобы мне быть уверенным, что вы не сбежите от меня и также точно выполните обещанное, как и я. Вы же именно это и собирались сделать, не так ли, Елизавета Дмитриевна? Удрали бы завтра? Или попытались бы уже сегодня?
То, что он меня столь точно разгадал, скорее, разозлило, чем смутило. Да, я собиралась обмануть, но начал-то он.
— Вы ведёте себя неблагородно!
— Что делать, такова жизнь, — притворно вздохнул Песцов. — Боюсь, что вы меня уже настолько хорошо знаете, что не можете всерьёз ожидать благородного поведения, Елизавета Дмитриевна. Но я предлагаю вам честное партнёрство.
— Честное партнёрство не закладывается на фундаменте шантажа.
