— Любезнейший, а организуйте нам с собой пакет с вашими пирожками, — расслабленно протянул Песцов. — День у нас сегодня будет сложный, возможно, и времени перекусить не найдётся, а пирожки — всегда пирожки.
— Какие-с? — угодливо склонился официант. — И сколько-с?
Песцов придвинул меню и забегал глазами по списку.
— С мясом штук десять, с капустой и яйцом — тоже, — в точности повторил он заказ домового. — И сладких каких-нибудь. С яблоками, например.
— У нас с клюквой хороши.
— Давай и с клюквой, — легко согласился Песцов. — Запас карман не тянет.
Официант убежал выполнять заказ, а Песцов продолжил, не забывая заедать чай пирожками, от чего его речь стала несколько невнятной:
— Вокзал для вас закрыт — до приезда Волкова поезда не будет, так что решайте вопрос по-другому. Имейте в виду, если вас поймают, ещё неизвестно, кто пострадает больше: вы или я. Не вздумайте уходить перекинувшись: и вычислить вас будет куда легче, и догнать. Волковы — прекрасные загонщики.
Положение вырисовывалось мрачное. Я заикнулась было о телепорте, но Песцов бросил, что очень дорого, ему не по карману, не говоря уж обо мне, и без того я его в убытки вогнала.
— Ничего, с Волкова взыщете, — предложила я.
— С него и клок шерсти не выдрать, — скривился Песцов и встал, подав мне руку. — Пора, мисс Мэннинг.
Официант тут же к нам подскочил, желая не столько вручить пакет с заказанными пирожками, сколько убедиться, что мы не уйдём не расплатившись. Но Песцов его порадовал — выдал такие чаевые, что бедолага провожал нас до выхода, угодливо качая головой, как китайский болванчик, и благодарил.
В гостинице нас ждала нечаянная радость: прибыли вещи мисс Мэннинг, а значит, пустым номер оставлять не придётся, а Волкову будет по чему проводить поиск. Правда, непонятно, куда тот его приведёт…
Борода Песцова столь воинственно торчала, что захотелось предложить ему парабеллум, чтобы он мог отстреливаться от врагов. Но парабеллума у меня не было, да и был бы, это ничего не изменило: вряд ли Песцов согласился бы разобраться с Волковым столь кардинальным способом. Или с Моськиным, следов которого не наблюдалось, но отпор которому мой спутник был готов дать в любой момент.
— А он действительно надеялся всучить нам деньги? — чуть нервно поинтересовалась я, лихорадочно оглядывая номер на предмет того, не забыла ли чего личного.
И пусть Мефодий Всеславович к этому времени уже собрал всё, что я собиралась взять с собой, и всё нужное теперь лежало в моём саквояже, в том числе и деревянная шкатулка с домовым, но предосторожности никакие не лишние, если тебе противостоит маг.
— Моськин-то? — уточнил Песцов. — Настоящая мисс Мэннинг не задумываясь взяла бы деньги.
— Настоящая? Или та, что притворялась? — уточнила я.
— Крэг бы точно не захотел привлекать лишнего внимания. Считать ли это проверкой или попыткой избавиться от свидетелей? А боги его знают. Всё, Елизавета Дмитриевна, тянуть больше нельзя. Прощаемся.
— Удачи вам, Дмитрий Валерьевич, — искренне пожелала я и наложила на себя отвод глаз.
— О как, — крякнул Песцов. — Какая бы из вас получилась прекрасная спутница, Елизавета Дмитриевна, жаль, что турне провалилось. Ну ничего, Волков за это ещё ответит.
С этими словами Песцов распахнул дверь номера и церемонно попрощался на английском языке с пустотой, давая мне возможность незаметно покинуть номер. Предосторожность была не лишней: в коридоре обнаружилась горничная, которая, пыхтя от усердия, чистила раму висевшего на стене пейзажа. Перьевая метёлка в её руках порхала, словно была живым существом, а не скучным уборочным инвентарём.
Песцов неторопливо шествовал по коридору, я аккуратно пристроилась ему в арьергард, рассчитывая, что удастся столь же незаметно покинуть и саму гостиницу. Пока я даже не задумывалась, куда идти и что делать дальше, решила положиться на судьбу и волю Велеса. Да, именно так: если уж этот древний славянский бог меня отметил, то непременно станет и дальше присматривать.
Но, видно, как раз сегодня Велес от меня отвлёкся, поскольку в холле гостиницы обнаружился необычайно довольный Волков, при виде Песцова оскаливший зубы в попытке показать радость от встречи. Моськин тоже был там, перекрывая выходную по всем правилам. Кроме Моськина, было еще два гражданских типа, явно входившие в группу поддержки Волкова.
— Какая встреча, Дмитрий Валерьевич, — рыкнул Волков, плавно выдвинувшись навстречу Песцову. — Мне передали, что моё доверенное лицо вас оскорбило. Приношу свои извинения, если это так.
Моськин вздрогнул и даже как-то прижал уши к голове, хотя в человеческом облике это было не столь выразительно, как в собачьем. И хвост, хвост был ему сейчас жизненно необходим, чтобы поджать.
— Откуда мне было знать, Александр Михайлович, что это ваше доверенное лицо? Никаких документов мне не предъявили, с меня же, напротив, старались взять неоговорённую ранее расписку. Мне казалось, что в наши внутренние дела не стоит посвящать посторонних. Слишком они могут неоднозначно трактоваться законом, если вы понимаете, о чём я.
