— Вот пусть приезжает и передаёт, — милостиво предложил Песцов. — С ним мы, точнее, я договаривался, с ним и будем решать все денежные вопросы. Мало ли что вы задумали. Вдруг вы с нашими расписками прямиком в полицию пойдёте?
— Вы меня оскорбляете? — взвился Моськин.
— А что я должен думать, если вы пытаетесь нарушить договорённости, достигнутые с Волковым?
— К сожалению, Александр Михайлович не может пока сюда прибыть, но он заинтересован, чтобы этот вопрос разрешился в ближайшее время.
— Если заинтересован, то прибудет и вопрос разрешится, — твёрдо ответил Песцов. — Брать деньги от незнамо кого мы не будем. Да ещё расписки писать, с которыми вы неизвестно, что сделаете. Нет уж, ищите дураков в другом месте.
Я согласно кивнула. Что что, а расписку я точно никакую писать не буду. И даже дело не в том, что понятия не имею, как писала мисс Мэннинг (подозреваю, что у настоящей мисс Мэннинг почерк от крэговского тоже отличался), а в том, что наверняка магическими методами можно определить, кто именно приложил руку к бумаге.
Моськин картинно вздохнул. Этаким тяжёлым выразительным вздохом, подразумевающим: «Вы только посмотрите, с какими идиотами приходится работать». Но вздохами было не пронять ни меня, ни Песцова, поэтому Моськин решил продолжить переговоры.
— Штабс-капитан предположил, что вы можете отказаться, — с довольно неприятной улыбкой сообщил он, — поэтому предложил альтернативный вариант. Я вам вручаю деньги безо всяких расписок, но при этом… — он сдала паузу и обвёл взглядом сначала меня, потом Песцова. — При этом проверяю вас на артефакте, а именно: что вы не находитесь под воздействием плетений, изменяющих облик.
Итак, Волков точно что-то унюхал и теперь надеется, что врученные деньги ему вернутся вместе со мной.
— Ну знаете ли, господин Моськин, это уже переходит всяческие границы! — процедил Песцов. — Идите-ка вы со своими предложениями отсюда, пока я полицию не позвал.
И рукой этак вальяжно на выход помахал.
— Поверьте, Дмитрий Валерьевич, и в мыслях не было вас оскорблять, — залебезил Моськин. — Но сумма большая, и я должен быть уверен, что не отдам её незнамо кому. Мне, знаете ли, из своего кармана выплачивать придётся, ежели что. Так что, будьте любезны, войдите в мое положение.
— Не буду любезен и моё положение меня устраивает куда больше вашего, — отрезал Песцов. — На голос мисс Мэннинг любые магические манипуляции сказываются отрицательно. У неё вечером концерт, восстановиться не успеет. То есть по факту вы предлагаете расстроить целый зрительный зал ради вашего спокойствия. Не слишком ли много вы запрашиваете, господин Моськин?
— Тогда после концерта? — продолжал гнуть своё этот навязчивый господин.
— Хм… — вставила я веское слово, вложив в него своё отношение к предложению. Очень отрицательное отношение.
— У нас это не последний концерт, — бросил Песцов. — Поэтому моё, нет, наше решение — нет. В первоначальной договорённости со штабс-капитаном Волковым ни о чём таком и речи не шло. Сейчас вы злостно нарушаете эту договорённость. Не уверен, что штабс-капитан похвалит вас за такое рвение.
Он презрительно фыркнул и стукнул ладонью по столу, к которому как раз подходил официант с заказом. Официант застыл на некотором отдалении, не решаясь двигаться дальше, чтобы не помешать разговору, который уже подходил к черте, отделяющей мирную беседу от скандала: песцовская физиономия искажалась гневом, да и я уже с трудом сдерживала шипение. А ведь сдерживание глубинных потребностей вредит здоровью. Я задумчиво посмотрела на ногти: если дойдёт до мордобития, в стороне не останусь. Хоть моську Моськину поцарапаю, если до Волкова не добраться.
— Любезнейший, — поманил рукой официанта Песцов, — несите скорее нашу еду. Мы с дамой с голоду умираем, а этот господин уже уходит.
— Я не ухожу, — возмутился Моськин. — Мы с вами ещё не договорили.
— Вы уходите, — припечатал Песцов. — Не рассчитывайте, что вам удастся сорвать концерт мисс Мэннинг. Не надо этих ваших угроз и денег ваших тоже не надо, концерт состоится, и точка.
Песцовым я восхитилась: он так удачно расставил акценты, что случайный свидетель в лице официанта будет уверять при допросе, что Моськин предлагал деньги за срыв концерта.
— Вы меня совершенно неправильно поняли, — попытался сгладить впечатление Моськин.
— Я вас вообще никак понимать не хочу, — вальяжно ответил Песцов, всё внимание которого уже принадлежало подносу в руках официанта. — Я вам уже неоднократно сказал, что ни я, ни мисс Мэннинг не желаем иметь с вами никаких дел. Вы заявляете, что вы представитель клана Волковых, но никаких верительных документов не предъявляете, не так ли? Не потому ли, что собирались подставить столь уважаемый клан?
— Я? Волковых? — до глубины души оскорбился Моськин.
Он покраснел от злости и вытянулся на стуле так, словно оглоблю проглотил и та сейчас мешает его жизнедеятельности.
— Мы будем разговаривать только с Волковым, — решил Песцов. — Поэтому подите прочь или я полицию вызову. Вы портите мисс Мэннинг аппетит, её сейчас стошнит прямо на вас, и я тоже не смогу позавтракать.
