С грозным подвыванием эта пара бросилась на волков. Каждая – на свою сторону. И я еще раз убедилась, что стая находится под магией призыва. На их месте я бы от явно несъедобных страхолюдин улепетывала со всех лап, оставляя после себя только желтую дорожку на снегу, волки же шли вперед, оскалив пасти и свирепо рыча. И даже получив смертельную рану, все равно рвались к саням. Недолго рвались, ровно до второго удара. Некоторым хватало и первого, сразу превращающего туловище в мешанину из шерсти, мяса и костей. Смотреть на это было страшно, пусть с каждым ударом грозных лап наше спасение становилось все более реальным. Какие, оказывается, в Англии разносторонние певицы: тех, кого не поразили пением, поражают клыками и когтями. Выбор за вами, так сказать, чем поражаться.
– Боги, Анна Дмитриевна, что это? – выдохнул Песцов.
Глаза его увеличились, словно он пытался увидеть сразу все со всех сторон.
– Вам лучше знать, Дмитрий Валерьевич. Вы же заключали контракт с мисс Мэннинг. В любом случае нам повезло, что у нас такие спутницы.
Ряды волков редели с такой скоростью, с какой газонокосилка подстригает траву. Лужайка была невелика и вскоре должна была закончиться.
– Повезло?! Вы посмотрите, что они вытворяют!
– Вы переживаете, что из этих ошметков не получится даже коврика? – осторожно уточнила я. – Так мы на него и не рассчитывали.
– Я переживаю, что они потом займутся нами, – огрызнулся Песцов. – Крэги никогда не оставляют в живых тех, кто видел их настоящий облик. У меня остались еще четыре пули, но не думаю, что на них хватит. Вопрос: положу ли хотя бы одну?
Драпать Песцов не собирался, чем заслужил мое уважение. Хотя вряд ли ему удалось бы далеко убежать даже своим зверем: двигались крэги необычайно быстро, так что глаз не всегда успевал за ними следить.
– Но они же нас спасают?..
– Нас? Они себя спасают! – рявкнул он. – В человеческом обличье крэги столь же уязвимы, как и мы.
– Может, удастся с ними договориться? – неуверенно предположила я.
Честно говоря, стоило посмотреть на заляпанных кровью крэгов, получавших удовольствие от самого процесса убийства, как сразу зародились сомнения в возможности договориться. Разве что каким именно образом нас убьют или не станут сжирать после смерти. Да и то не факт, что эти существа будут придерживаться достигнутых договоренностей.
– С ними? – Песцов посмотрел на меня как на умалишенную. – В какой дыре вы прожили все это время? Мы для них пища. Вы станете договариваться с расстегаем?
– Вы с мисс Мэннинг столько общаетесь, а она вас так и не съела. Наоборот. Мне кажется, у нее к вам слабость.
– Поэтому она и собиралась меня сожрать в конце турне. И денег заработать, и развлечься.
– Какой сообразительный мальчик, – прорычало одно из существ. Не слишком разборчиво прорычало.
Да и сами крэги не слишком друг от друга отличались. То, что подала голос мисс Мэннинг, я поняла лишь потому, что он был с ее стороны зачистки. Кстати, ни одного живого волка там уже не было, а поле битвы больше всего напоминало скотобойню. Или нет, не скотобойню, а место, где развлекался ненормальный вивисектор: то, что осталось от половины стаи, иначе, как ошметками, и не назвать. И сейчас этот вивисектор дергаными движениями двигался к нам. Разделавшись с парой десятков волков, крэг даже не запыхался, а вся кровь на нем была волчьей.
– Стоять! – крикнул Песцов, наведя пистолет на мисс Мэннинг. – Филиппа, давайте разойдемся по-хорошему. Все же нас так много связывало, не стоит все сразу перечеркивать ненужными смертями.
Это он намекает, что все-таки успел провести с ней ночь? Но когда?
– Вы одна из самых красивых женщин, которых я знал, – продолжал обрабатывать противника Песцов. Какое самообладание: у меня точно не повернулся бы язык назвать
Крэг зашелся в приступе кашля. Или нет, кажется, она так смеялась.
– Мне так приятно, Дмитрий, что даже в такой ситуации вы за меня переживаете, – проскрипела она. – Не беспокойтесь, мое горло для пения не используется. Право, дорогой, мне самой очень жаль, что все заканчивается так рано. Вы очень вкусные, редкий деликатес, а придется есть в таких отвратительных условиях.
